В повести А. С. Пушкина «Пиковая дама» (1833) графиня и в старости «сохранила все привычки своей молодости, строго следовала модам семидесятых годов и одевалась так же долго, так же старательно, как и шестьдесят лет тому назад», и так же, как и раньше, красилась румянами.

Постепенно мода на «все античное» ослабила свои позиции, пришло увлечение историческими костюмами, будь то французские моды XVIII века или костюмы более ранних эпох.

По словам М. Ю. Лермонтова, в салонах Петербурга собиралось общество, пестреющее нарядами и туалетами самых разных веков: «В одеждах их встречались глубочайшая древность с самой последней выдумкой парижской модистки, греческие прически. Увитые гирляндами из поддельных цветов, готические серьги, еврейские тюрбаны, далее волосы, вздернутые кверху a la chinoise, букли a la Sevigne, пышные платья наподобие фижм, рукава, чрезвычайно широкие или чрезвычайно узкие».

Лермонтов пишет о прическе, что носили китайские женщины, и прическе, названной в честь маркизы Севинье (1626–1696) — знаменитой французской писательницы, с обликом которой были знакомы русские по картинам. В ее прическе волосы, разделенные прямым пробором, ниспадали с висков множеством завитых локонов.

Иногда прическе давали имя мастера, который ее создал, — Сержана, Крууза, Нарциса или Нарденя. Большую часть волос собирали на макушке, где из них делалась свободная причудливая петля, укрепленная вертикально. Ее украшали ниткой жемчуга и перьями. Оставшаяся часть волос, по обе стороны лица у висков и над ушами, закручивалась в локоны, красиво закалывалась и опускалась, прикрывая мочки ушей.

Разнообразие одежд и причесок невольно влекло за собой разную манеру наносить макияж, и в конце концов румяна вновь прочно обосновались на туалетных столиках наших модниц. В лавке плутоватого француза в 20-е годы продавались помада «Тубероза», духи «Резеда», притирание «Молоко девушки» и, конечно, румяна «Роза».

В праздничные дни в городской пестрой толпе гуляющих можно было встретить нарядных и разрумяненных женщин — жен мелких чиновников, компаньонок, экономок, швей, цветочниц… В произведении Г. Т. Полилова-Северцева «Наши деды купцы» описывается день тезоименитства императрицы Марии Федоровны, в 30-е годы его отмечали 22 июля, праздник сопровождался гуляньем и фейерверком в Петергофе.

«В самый день праздника петергофское шоссе представляло собою живописное зрелище… Пестрая толпа пешеходов шла по обеим сторонам дороги, сперва по деревянным мостовым, а затем по плотно утоптанным дорожкам. Облако пыли оковывало всю эту живую реку. Роскошные туалеты дам, сидевших в экипажах, несмотря на все предосторожности, покрывались массою пыли, многие из них нарочно отправлялись из города в старых платьях, чтобы дорогою, подъезжая к Петергофу, переодеться в самом экипаже. Тщательно заставив открытую коляску зонтами, завесив всевозможными шалями, петербургские модницы наряжались, притирали лицо белилами, румянами, пудрились… одним словом, совершали весь туалет. Как весело гоготала толпа, когда проезжавший мимо красивый гвардеец, как бы нечаянно, сталкивал ради шутки эти эфемерные преграды и все эти модницы полуодетые появлялись на показ толпы».