Отец очень сожалел, что Иван не приехал с семьёй или хотя бы со старшей дочерью, – он, как и все старики, уже тянулся к детям, находя общение с ними более интересным, чем со взрослыми и пожилыми людьми, на которых немало насмотрелся за долгие годы своей длинной жизни. Иван обещал отцу непременно приехать с семьёй следующим летом, надеясь заработать на такую поездку торговлей антиквариатом, которой собирался заняться всерьёз и надолго.

В день отъезда, Фрося, провожая Ивана, привычно пустила женскую слезу, а отец напомнил обещание Ивана приехать с семьёй, и сам пообещал дожить до следующего лета, чтобы повидаться с внучатами. Уезжал Иван Петрович, как обычно, попутной повозкой до Мстиславля, и, оглянувшись на повороте, видел, как двое пожилых людей стояли у ворот его родного дома и смотрели вслед повозке.

Возвращаясь через Москву, Иван Петрович снова остановился у Федора Ивановича, у которого перед отъездом к отцу оставил на хранение книги по искусству, чтобы не возить их туда-обратно, продал антикварам три взятые с собою вещицы, выручив за них хорошие деньги, и уехал к себе в Вологду, чтобы заняться торговлей предметами старины и искусства уже на постоянной основе, как специалист, которым он надеялся стать, изучив купленные в Москве книги по искусству.

За три недели отсутствия Ивана Петровича, дома никаких происшествий не случилось. Анечка встретила его женскими ласками в постели, сказав, что привыкла за два года к совместной жизни и скучала по мужу все три недели его путешествия к отцу.

Вперед было целых полтора месяца летнего учительского отпуска, и Иван Петрович принялся осуществлять задуманное решение о торговле антиквариатом.

Он снял в аренду комнату в магазине одежды у нэпмана, неподалеку от рынка, зарегистрировал на Евдокию Платоновну патент на торговлю предметами искусства, вывесил в окне магазина объявление о скупке картин, книг и украшений, и уже через три недели в воскресный день уселся в своем магазине, который так и назвал «Антиквар», ожидая покупателей и продавцов редкостей.

На покупателей он особенно не рассчитывал в этом захолустном по столичным меркам городке с населением едва за пятьдесят тысяч человек, а вот продавцов всяких безделушек он ожидал. Так и случилось: пришел мужик безногий, как и Антон Казимирович, и принёс церковную книгу, которую Иван Петрович признал древней, примерно семнадцатого века. Книга эта, видимо, досталась мужику в бытность солдатом красной армии, при разграблении какой-то церкви в Гражданскую войну, и Иван Петрович приобрёл её за рубль с полтиной, наверняка зная, что в Москве она будет стоить не меньше сотни.