Иван очнулся от сладостной дрёмы, почувствовав, как девушка выскользнула из его объятий, встала, оделась и пошла хлопотать в закутке, готовя праздничный ужин из принесённой Иваном снеди. Вскоре закипел самовар, и Надежда ласково толкнула Ивана в бок:

– Вставайте, мой господин, кушать подано! – Иван, притворившись спящим, открыл глаза и, подключившись к игре, ответил: – Барин хочет, чтобы ему подали в постель, пожалуйста!

– Нет, нет, никаких постелей, – возмутилась Надежда, – постель у нас не для еды, а для наслаждений, и в книжках пишут, что в постель должен любовник подавать любовнице завтрак, а не наоборот. Вставай, лежебока, а то сама всё съем, – я голодная, как волчица!

Иван встал, надел брюки, рубашку и носки, умылся из рукомойника и сел за стол, который, как умела, сервировала Надя. А умела она немногое: нарезать ветчину, сыр, колбасу, разложить кусками нарезанную копчёную рыбу, поставить чашки для вина и чая, поскольку рюмок в этом доме не было, и расставить обеденные приборы на двоих. За годы жизни в пансионе она не имела практики организации домашних застолий, хотя классная дама несколько раз давала им уроки сервировки, говоря, что учительница должна уметь красиво убрать стол, не рассчитывая на прислугу.

Иван тоже не был избалован высшим обществом, а жизнь в деревне и вовсе приучила его к аскетизму в еде, поэтому этикет не имел для него никакого значения. Он прошёлся в носках на кухню, поскольку ни тапочек, ни какой другой мужской обуви для дома здесь не было, открыл бутылку вина, проткнув пробку внутрь, потом вернулся, налил вина в чашки и сказал тост:

– Милая Надя, я предлагаю выпить нам вместе за то, что мы встретились, за то, что случилось с нами, за то, что нам хорошо вместе, и надеюсь, что мы подружимся не только в постели, как мужчина и женщина, но и в жизни, как родные и близкие люди, и чтобы эта дружба никогда не кончалась!

Они выпили на брудершафт, расцеловались, и Надя, раскрасневшись от вина и намёка Ивана на их долгую совместную жизнь, принялась с аппетитом уплетать приготовленные ею блюда. Они выпили ещё по чашечке вина, расцеловались, перекусили и принялись пить горячий чай с конфетами, что принёс Иван.

– Я так люблю сладости, – говорила Надежда, разворачивая одну конфету за другой. – Я успел это заметить в постели, – пошутил Иван над девушкой, которая вдруг засмущалась, и, отложив конфету в сторону, замолкла, опустив глаза.

– Ну не обижайся, я неловко пошутил, – оправдывался Иван. – Всем известно по жизни и из книжек про любовь, что все девушки любят сладкое, и в этом нет ничего дурного, а только хорошее, прости меня, больше я не буду смешивать любовь и еду вместе.