Работу в Москве найти можно, но зарплаты маленькие – на неё даже комнату здесь не снять, а уехать куда-то, нужны деньги, да и работу там, вряд-ли найдешь. Всё упирается в деньги – будь они прокляты! Отменить бы их совсем, как мечтали первые коммунисты, но этих мечтателей быстро успокоили всяческие рвачи, а сейчас они и власть захватили и вместо памятников Ленину ставят памятники деньгам в виде банков, меняльных контор, магазинов и борделей,– закончил Черный.

– Хромой, а ты что молчишь? – спросил Учитель.

– Что бестолку говорить?– ответил Хромой, – сидим здесь в развалинах, словно первобытные люди в пещерах и мечтаем, чтобы деньги исчезли. Скажи кому на улице – засмеют! Совсем, мол, у бомжей крыша поехала или напились суррогатной водки. Кстати, Учитель, разлил бы остатки водки, что принес Тихий – всё легче будет на душе.

Предложение было принято, водка выпита и общество сидело в руинах квартиры, думая каждый о своём и, конечно, о деньгах, чтобы выжить завтра и потом, позже, в надежде, что нынешняя их жизнь закончится как нелепый сон и всё вернется к началу, которое можно изменить.

Стемнело. Огни большого города, сливаясь в зарево, достигали развалин, рассеивая мрак до светлых сумерек, в которых едва различались лица временных обитателей этого временного жилища во временном мире общества людей, звуки жизни которого, постепенно затухая, доносились и сюда.

Михаил Ефимович поднялся с табурета и пошел осматривать своё лежбище, предложенное ему на эту ночь обществом отверженных. Кусок поролона, положенный поверх тюфяка, был вполне чист, вечерний воздух был прогрет, но не душен, как на чердаке, и он окончательно решил остаться здесь на ночлег.

Обитатели что-то ещё обсуждали, сидя вокруг стола, а Михаил Ефимович разделся, аккуратно сложил одежду на разложенные листы газеты «МК» и устроился на ночлег.

В проёме окна, лишенного створок, виднелись яркие мерцающие звезды и доносились какие-то слабые звуки. Он закрыл глаза. В голове, затухая, слышались слова: деньги, деньги, деньги и он забылся беспокойным сном, который бывает, когда человек засыпает не на своём привычном месте.

VI

Утром он проснулся от солнечных лучей, бивших через оконный проём прямо на его лежанку. День обещался быть жарким, как и накануне.

Михаил Ефимович встал, скатал в рулон поролон, на котором спал, оделся и пошел к лестнице, чтобы спуститься в подвал, где был устроен общественный туалет. Справив нужду, он подошел к пожарному крану, торчавшему из стены подвала и, приоткрыв вентиль, умылся под тонкой струйкой холодной воды. Все коммуникации этого дома были отрезаны где-то за его пределами, но пожарный гидрант ещё действовал и давал возможность умыться и напиться.