23 октября толпа солдат и матросов собралась около морского манежа Кронштадта, требуя пустить их внутрь, где они желали провести митинг. Прибывший к манежу военный губернатор Кронштадта вице-адмирал К.П. Никонов, сильно рискуя, пытался вразумить собравшихся. Он предложил толпе назначить от каждой воинской части выборных представителей, составить список требований, касавшихся в основном «плохого» питания. Толпа разошлась, согласившись с такой постановкой вопроса. Но к вечеру того же дня начались… погромы винных магазинов, лавок и… публичных домов. Вот такая пошла «революция». До раннего утра по городу бегали несчастные полуголые (это в октябре-то) «жрицы продажной любви», настигаемые толпами пьяных солдат и матросов и насилуемые ими тут же, в ближайшей подворотне.
24 и 25 октября вице-адмирал Никонов объехал все морские части крепости и имел беседы с выборными представителями. Комендант крепости сделал то же самое, объехав все части крепости. Тем не менее ко всем значимым объектам крепости – Морской лаборатории, Арсеналу, складу крепостной артиллерии, таможне, Ораниенбаумской пристани, Морскому собранию, дому коменданта – выставили усиленную охрану из преданных власти солдат и матросов. У наиболее опасных объектов, связанных со взрывчатыми веществами, поставили охрану из офицеров.
Вернемся к отчету комиссии генерала Водара:
«В 1905 г. брожение началось вновь, и уже в июле месяце были произведены многочисленные аресты лиц, занимавшихся пропагандой как среди матросов, так и среди сухопутных войск. Весь сентябрь был наполнен во всех сухопутных и морских частях рядом периодических заявлений неудовольствия на экономической почве.
Матросы и артиллеристы, будучи также недовольны порядками публичных домов, решили систематически каждый праздник около 5 часов вечера, собираясь толпами, разбивать камнями окна во всех публичных заведениях города. Хотя для прекращения беспорядков и вызывались войска, но к прибытию их на места беспорядков окна в этих домах бывали уже перебиты, а бесчинствующие нижние чины расходились. Если наряженные на эти беспорядки команды, бывавшие обыкновенно без офицеров, и арестовывали кого-либо, то моряка, захваченного сухопутными, отбивали его товарищи-матросы, а при аресте сухопутного – наоборот. Это попустительство властей нижние чины объясняли тем, „что теперь сила на их стороне“.
В октябре брожение усиливается и начинает выходить постепенно из казарменных стен на улицу, а 18 октября по городу совершается шествие с красными флагами и пением революционных песен. 23-го числа на Якорной площади, при участии матросов и солдат, состоялся многочисленный митинг, на котором говорились самые революционные речи с призывом к восстанию войск и флота, и днем вооруженного мятежа было назначено 30 октября.