– Иди, мальчик, не бойся!… Прохоров Иван Васильевич, 713-й стрелковый полк, 171-я стрелковая дивизия, ефрейтор…

Я потеряно выглядываю из снежно-белых перьев… Батя… Батя?!

Он проталкивается сквозь толпу напряженных, ждущих чего-то мужиков.

Совершенно незнакомый, высокий, худой, коротко стриженный и без усов…

Крылья, моя надежная броня из перьев, вдруг исчезают, оставляя меня один на

один с отцом. Он жадно всматривается в меня глазами цвета выгоревшего летнего неба.

– Сынок…сынка …сыночка… – хватает подмышки и подбрасывает вверх. И во мне

резко и больно толкается память… Падая на широкую, твердую, как камень, отцовскую

грудь, обтянутую белой рубахой, я вспоминаю: точно так же он подбрасывал меня на

прощанье… Кидал и ловил…И лицо его летело мне навстречу. Загорелое, еще без

морщин, смеющееся…

– Батя…– хочу сказать я, но не могу, горло сдавило, не продохнуть. Я только

вжимаюсь покрепче лицом в отцову рубаху и замираю. Боязно мне: разожму руки, открою

глаза, а отца-то и нет…

– Пойдем, сынка, пойдем…– торопливо говорит отец и несет меня на руках, как

маленького. Чья-то широкая загрубелая ладонь бережно касается моего затылка. И голос:

– Ну, Егор Иванович, с побывкой…– А в голосе столько тоски и сдержанной,

светлой зависти…

А потом сидим мы с отцом на пригорке над речкой. Я прижимаюсь к его теплому

боку, чувствую на плечах родную тяжесть его большой руки и мне так спокойно.