Хана рыбалке. – Он сплюнул себе под ноги, смешно пошевелил грязными пальцами ног. –

Повсплывают караси кверху брюхом… – Остальные мальчишки сворачивали удочки.

Действительно, какая уж тут рыбалка… Они попрятали одежду в дупло старой ивы и

махнули на тот берег – разворачивающаяся стройка их явно привлекала больше, чем тихое

сидение с удочками. Я задумался. Химкомбинат, отходы в реку… С этим надо что-то

решать.

К вечеру все затихло. Периметр будущей стройки обнесли забором, на

испоганенной земле появились три вагончика, возле них замерли два бульдозера. На

лесенке одного из вагончиков сидел сторож и курил, у бульдозера привязали большого

злющего пса. Роща попросту перестала существовать…

Я уже говорил, что не люблю людей? Технику и вагончики можно утопить. Не в

реке, конечно. Там на это места не хватит. Да и достать можно. Люди, они ведь

настырные. Если я попрошу, земля-мать все примет. А я попрошу.

Пес не сопротивлялся, когда я отвязывал его от бульдозера. Сторож долго не мог

понять, чего от него хотят, но, увидев целых три бутылки водки и поняв, что со стройки

воровать ничего не собираются, (а чего тут воровать? Воровать-то кроме бульдозеров и

забора еще нечего) подношение принял, а, приняв, громко захрапел. Земля расступилась и

поглотила машины и вагончики. Вскоре ничего не напоминало о недавнем варварстве.

Вот только рощу никто не вернет. Деревья растут долго… Ничего, весной река разольется

и принесет с собой новые семена новых деревьев. А я уж постараюсь, чтоб им никто не