…кто счастлив, тот и прав

Лев Толстой как-то записал в дневнике:

«кто счастлив, тот и прав».[471]

Если не ошибаюсь, записал во время работы над эпопеей «Война и мир». То есть записал эту мысль в тот момент, когда стремился максимально расширить горизонты истории, иначе говоря, горизонты схватки человека и событий, в которые он оказывается ввергнутым.

…насколько это ему удалось, вопрос не простой. Да простят меня поклонники русского гения, на мой взгляд, удалось это только одному писателю в истории мировой литературы.

Это Гомер и его «Илиада»[472]…

Мысль Л. Толстого стала для меня откровением, своеобразной формулой самочувствия человека.

Конечно и тогда, когда впервые прочёл мысль Л. Толстого, и сейчас, не оставляет ощущение, что счастлив слово слишком аффектированное. Речь ведь идёт не о восторге, а просто о полноте жизни, когда удаётся максимально раздвинуть границы собственной судьбы.

Речь идёт об онтологии счастливой судьбы, когда только от тебя зависит, родился ты «в рубашке» или нет, «кирпич на голову» просто игнорируется.

И если человек и культура синонимичны, именно в этом вызове судьбы, человек может ощутить полноту жизни, каков бы не был итог вызова.

А культуре только и остаётся сохранить мысль о таком поступке как вызове, и транслировать её от эпохи к эпохе.

…счастлив, благодаря гибели «Титаника»

Вот такая несложная логическая цепочка приводит нас к парадоксальному выводу.