Андрей встал в воображаемый строй, подражая бесстрастно-официальному голосу судьи, выкрикнул свою фамилию, шагнул вперед и тут почувствовал на себе чей-то взгляд. Через щелку на него глазел какой-то человек…

«Неужели Виктор Петрович?» — Андрей вздрогнул, но тут же понял, что обознался. Найдя ученика, прыгающего на батуте без всякой страховки, тренер не стал бы таиться у щелки. Незнакомец же вел себя как-то странно. Сообразив, что его заметили, толкнул было дверь, но, когда она заскрипела, замер, будто постеснялся войти в зал.

Андрей вернулся в «строй», чтобы начать подход сначала, но вызывать себя больше не стал: разговаривать с самим собой при постороннем казалось неловко, как, впрочем, и тянуть носки, чеканить шаг, что положено делать на соревнованиях. Незнакомец почему-то не уходил. Андрей залез на сетку, поправил тапочки, которые и без того сидели отлично. На обычной тренировке, случалось, на него смотрело множество глаз: ребята, тренер, взрослые спортсмены, но никогда он этого не замечал, а сейчас его почему-то ужасно смущало присутствие одного человека. Кто он? Судья или тренер команды соперников, или просто зевака, от нечего делать заглянувший в зал?..

Пытаясь подавить смущение, Андрей развернулся к дверям спиной и легким подскоком начал упражнение… Комбинация складывалась почти автоматически: пять элементов, семь, девять; со всей силы оттолкнувшись от сетки, он закрутил пируэт, и… счастье, поднимавшееся в груди, сломалось в один миг… Неуклюже плюхнувшись в сетку, Андрей спрыгнул на пол и пошел прочь от батута. Пируэт пропал, невозможно было и подумать, что только что, пять минут назад, он исполнил его без всякого напряжения, красиво и гладко, как обыкновенное сальто. Что, что же теперь делать? Подойти к незваному гостю и захлопнуть перед его носом дверь? Чуть не заплакав от обиды и досады, Андрей опустился на гимнастическую скамью.

— Что, не получается? — протиснувшись в дверь, участливо спросил незнакомец.

Он был одет как киноартист: приталенный плащ с погончиками, шляпа с широкими полями, из-под которой торчали прямые, длинные, как у мальчишки, русые волосы. На Виктора Петровича, маленького крепыша, стриженного по старинке под горшок и не так уж следящего за модой, он был совсем не похож.

— У тебя руки в первой фазе отстают и сразу теряется высота. Вот посмотри. — Незнакомец вдруг скинул плащ, шляпу, туфли и направился к батуту.

— Посмотри, как у меня руки идут. — Парень запрыгнул на батут, чуть качнув сетку, взлетел под самый потолок и вдруг показал пируэт — быстрый, высокий, чистый, безукоризненно пластичный.