Контроль.

Этому магов учат с малых лет. Контроль, спокойствие и медитации. Дыхание. Главное, отслеживать дыхание. Так ему говорили.

Он верил.

Дети готовы верить взрослым. А он пусть и не ребенок… но дыхание контролировал, только легче не становилось. А надо…

Улыбаться, пусть даже за маской улыбка не видна. Подать руку, на которую оперлась Милисента. Подавить чувство стыда. Не стоило тащить её.

Кивнуть Эдди, который тоже мрачен, но держится.

Как надолго их хватит?

А самого Чарльза.

- Прошу, господа, - человек в старинной одежде кланяется. И длинные полы парика свисают едва ли не до колен. Лицо его напудрено, и на пудре алыми пятнами выделяется румянец. Тоже нарисованный.

Брови подведены.

На щеке мушка.

И за всей этой мишурой не разглядеть истинного лица. Тоже маска, только иная. И правильно, благородные господа слишком ленивы, чтобы разрисовывать себя. А эти вот… он один из многих, кто знает чуть больше остальных.

И нужен.

Эдвин… Эдвин знал что-то о происходящем? Он прислал записку. И шкатулку, которую Чарльз открыл. Содержимое её было еще более незаконно, чем Огненный шторм.

Но вполне соответствовало месту.

И образу.

Маске. Этак Чарльз и поверит, что в масках есть и польза.

Узкий коридор. И в этой части дома пахнет плесенью. Здесь сыро. И сырость старит место. Сырость разъела шелковую обивку. Сырость пропитала побелку, которая вспучилась пузырями. Доски паркета набухли, и теперь скрипели, жалуясь на разные голоса.

Милисента чихнула.

- Как-то здесь… не живописненько, - сказала она тоненьким голосочком. – Куда мы идем?