И ходить.

- Мелкая, я так… волновался! – Берт сделал два шага и опустил.

Отпустил.

- Жива?

Эва кивнула.

- Цела?

Она опять кивнула. Наверное, надо что-то сказать. Такое. Душевное. Соответствующее моменту. Она же… она пыталась придумать речь. И даже как-то немного сочинила. Но все придуманные слова разом из головы вылетели.

Прав был учитель.

Безголовая она.

И с дырявой памятью. И…

- Теперь все будет хорошо… - он снова обнял. – Я не позволю тебя обидеть. Никому…

И силой потянуло.

Да что с ним такое-то? Берт, конечно, не папа, но раньше никогда себе не позволял подобных… эмоций. Да еще и при посторонних.

- Девочка моя! – матушка выплыла в холл, и желание спрятаться стало почти непреодолимым. – Девочка…

В обморок, что ли упасть.

- Мама! – Эва позволила себя обнять. И сама обняла. И все-таки расплакалась, хотя плакать совершенно не собиралась. Да и слез-то не было. Не было, не было, а потом как взяли и потекли.

Ручьями.

Стыд-то какой!

- Целитель ждет, - матушка приподняла полу плаща и нахмурилась. – Идем. Тебе нужен отдых…

- И ужин! – крикнула та, в платье. – Ужином её тоже покормите, пока совсем не отощала… что? Я не думаю, что её там разносолами пичкали. И вообще…