Лем в своем романе фактически написал литературную интерпретацию научных идей Вернадского и его последователей. Опубликованный в 1961 году роман Лема не только вошёл впоследствии в список 100 лучших книг всех времен. Высказанные в нём идеи довольно быстро перешагнули границы фантастической литературы, заняв умы очень серьёзных ученых и философов. Это в первую очередь относится к идее о возможности коллективного разума. Действительно, одна клетка нашего мозга сознанием вроде бы не обладает. Десять клеток – тоже. А мы (точнее наш мозг) – явно нечто, не лишённое сознания. Видимо на пути от элемента к чему-то более крупному, трактуемому как целое, существует некий рубеж, где появляется это самое таинственное самосознание.

Французский энтомолог Луи Тома, много лет занимавшийся изучением поведения термитов, заметил, что коллективный разум у них начинает проявляться лишь с момента, когда их количество становится больше определенного предела. И тогда, как будто получив приказ свыше, они начинают строить очень сложные, почти «архитектурные» сооружения, которые вроде бы невозможно создавать, оставаясь неразумными. Правда строят они только однотипные сооружения и не способны принимать нестандартные решения. (А люди в любом коллективе? Разве не так?) В результате многочисленных наблюдений ученые пришли к твердому убеждению, что в поведении любых коллективов – от муравьёв и пчёл до человеческих сообществ, наблюдается большое количество аналогий.

В 20 веке идеи Вернадского получили признание среди ученых всего мира. Причем специалистов самых разных профессий. А вот попыток конкретизировать эти идеи применительно к архитектуре и дизайну что-то пока не видно. Между тем, было бы интересно рассмотреть целый ряд аспектов архитектуры нашего времени не нашими глазами, то есть взглядом практикующих архитекторов или представителей архитектурной науки, а всего архитектурно-дизайнерского сообщества планеты, как некоего единого творческого коллектива. Причем рассмотреть действия не только (и даже не столько) реальных профессиональных коллективов. Данные монологи являются первой попыткой подобного подхода. А сам такой подход будем называть «архитектурной соляристикой», по аналогии с соляристикой Лема. Но только понимая это словосочетание не как литературный образ, а вкладывая в него сугубо научный смысл в духе Вернадского.

Задача исключительной сложности. Неизбежно возникает стремление рассматривать эту проблему по аналогии с творчеством архитектора-человека, пусть даже самого талантливого, самого информированного и т. п. Чисто механический принцип «по образу и подобию своему» – путь наверняка тупиковый. Ведь Коллективный разум (или используя более употребительный в современной науке термин «Распределенный разум») не есть очень большой, очень совершенный разум одного человека. Это качественно иной феномен с другими свойствами. Любое «очеловечение» данного феномена неизбежно затрудняет его понимание.