Вообще-то мне кажется, что «Серебряный воробей» заставляет задуматься, имеют ли статусы такое уж большое значение. Естественно, официальный статус дает людям возможность занять положение в обществе. Лаверн – «жена», поэтому общество на ее стороне. Но я чувствую, что и Гвен «жена». И что бы Джеймс ни говорил, Дана его «дочь». Когда я начала писать книгу, я не понимала, как глубоки эти семейные отношения, вне зависимости от того, как мы решим их называть.
На самом деле оно пришло в последний момент. Этот роман сменил с полдюжины названий, прежде чем я остановилась на «Серебряном воробье». Здесь идет отсылка к классической духовной песне His Eye Is on the Sparrow. В детстве меня утешала мысль, что Бог заботится обо всех и обо всем, даже о крошечном воробье (это особенно важно, потому что я росла в Атланте и времена тогда были лихие). Персонажи упоминают об этой песне, и мне пришло в голову, что, хотя Шорисс видит в Дане свою «серебряную девушку», тем не менее во многом Дана в этой истории – всего лишь крошечный воробей. У нее, конечно, есть недостатки и иногда она ведет себя импульсивно, но при этом она одна из «сих братьев Моих меньших».
Опять же у меня нет конкретной причины. Мне это показалось вполне естественным. Думаю, мы все рассказываем истории о том, чего не могли видеть своими глазами. Когда они передаются из поколения в поколение, мы чувствуем, что имеем право рассказать их. Мы берем то, что передали нам, и позволяем воображению воссоздать детали. Я часто шучу, что мы впервые сталкиваемся с пропагандой, когда нам рассказывают историю ухаживания родителей. Я вот, например, могу поведать сказку о том, как мои познакомились на собрании Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения в 1962 г., будто присутствовала при этом, пряталась в маминой сумке формата А4.