-  Точно полтора километра, - подтвердил Петров.

-  Ну богатыри, - восхитился Мельников. - Только за одно это вам надо памятник поставить.

-  Да уж какой там памятник. Разве что этот курган, - показал он пальцем на ледяной холм, возвышавшийся неподалеку от фюзеляжа. - Это все, что осталось от вала, который едва не отправил нашу станцию в преисподнюю.

Глядя на эту мирно сверкающую голубизной восьмиметровую громаду, трудно было представить, что она двигалась, грохотала, сокрушая все на своем пути. Льдины, образовавшие вал, обтаяли, спаялись, образовав единый монолит.

-  А где же ваши знаменитые трещины, расколовшие льдину на части? - спросил Дралкин, осматриваясь по сторонам.

-  Ума не приложу, - сказал Петров. - Одна, самая широкая, была здесь, рядом с нашей рабочей палаткой, и разорвала ее пополам. Другая образовалась вон там, неподалеку, за палаткой гидрологов. Видите, на ее месте остался лишь небольшой холмик?

-  Я думаю, - сказал Дралкин, - они смерзлись, а затем в процессе таяния сровнялись с окружающим льдом. В общем, гляжу я, ваша станция ни дать ни взять настоящий арктический музей среди льдов.

-  Давайте, ребята, тащите бур. Интересно, насколько изменилась толщина льдины за эти годы?

Когда бур принесли, Ваня первым взялся за его ручки. Сантиметр за сантиметром стальное жало вгрызалось в лед. Когда наконец оно коснулось воды, Петров опустил ледомерную рейку в лунку и присвистнул от удивления.

-  Вот это да! Как было три метра, так и осталось три.

-  Вот вам яркий пример равновесия в природе, - сказал Дралкин. - Сколько стаяло сверху под лучами солнца, столько и наросло снизу. Так что научный факт омоложения льда можно считать доказанным.

Побродив по лагерным руинам, Ваня с горечью убедился, что, кроме фюзеляжа, трех палаток-грибов да холмика на месте гидрологической палатки, больше ничего не осталось. Исчез даже сломанный столб ветряка и деревянные стеллажи, на которых хранились продукты.

-  Может, навестим наш последний лагерь? - предложил Петров. - Там, возможно, тоже что-нибудь сохранилось.

Но поиски оказались безуспешными. То ли льдину сломало новым торошением, то ли унесло ее в неизвестном направлении. Пока ученые обследовали льдину, штурман вертолета уловил момент, когда солнце, вырвавшись из объятий лохматых облаков, явило свой огненный лик, и, определив его высоту, вычислил координаты льдины: 73° северной широты и 176°65' западной долготы. Взглянув на эти цифры, Петров даже присвистнул от удивления. Продрейфовав четыре года, льдина, описав гигантскую окружность, вернулась почти на то самое место, откуда начались ее скитания.