Какое-то время Василий II терпеливо ждал. Но противник отказывался от соглашения. Тогда император ввел войска в Басеан и, чтобы запугать местное население, «приказал разрушить оружием, огнем и рабством крупное селение Окоми (позже Угуми в 6 км к северо-востоку от Хасан-Кале), а также соседние деревни и хутора». Так прекрасная армянская провинция была разорена из-за ссор между византийским императором и царем Грузии, хотя не имела никакого отношения к их вражде.

Из Басеана Василий II с армией вошел в округ Порак провинции Вананд. По словам Хонигмана, император явно пытался обойти с востока очень крутые горные цепи Таика. Георгий I, решив опустошить землю впереди императора, велел сжечь Ухтик (Олты), не пощадив изящные здания этого городка, и приказал своим солдатам унести все богатства его жителей, но не причинять им слишком много вреда. Тактика выжженной земли, которую применяли и византийцы, и грузины, была величайшим несчастьем для цивилизации. Василий II, выведенный из себя, приказал своим войскам идти быстрее. По словам Аристакеса, противники встретились возле озера Пахакацис (позже Чалдыр-Гёль). Эта битва была одним из самых ожесточенных сражений того времени. По сведениям «Грузинской хроники», сначала грузины брали верх, и Василий II стал думать об отступлении, но тут Георгий сам начал отводить назад свои обессилевшие войска. Византийцы собрались с силами, бросились в погоню и взяли реванш. Один из грузинских вождей, доблестный Эрат, сын Липарита, из знаменитой грузинской ветви рода Орбелянов, был убит, а его брат Зуат, иначе Звиад, захвачен в плен. Сражение закончилось почти вничью и ничего не решило. Георгий I укрылся в неприступных крепостях Абхазии, а Василий II, продолжая использовать в войне метод устрашения, в это время руками своих солдат превратил в пустыню двенадцать округов, не оставив в них камня на камне от построек. Хотя в этом случае земли были грузинские, а жившие на них крестьяне халкидонской веры, честный Аристакес не смог скрыть ужас, который вызвала у него такая жестокость. «Император распорядился не щадить ни ребенка, ни взрослого, ни мужчину, ни женщину, не глядя на возраст и пол». Негодующий историк полными огня словами пишет, что дворцы, когда-то построенные ценой больших затрат, теперь стали пеплом, «седые волосы стариков намокли в крови», пишет и о жалкой толпе несчастных, которым византийцы по своему жестокому обычаю выкололи глаза. «Одни грудные дети были грубо вырваны из материнских рук и убиты ударами о камень; другие – пронзены копьями в грудь, и кровь их смешалась с молоком, которое должно было их питать; третьи – брошены посреди перекрестков и умирали под копытами византийских коней… Когда-то процветавший, а теперь ставший безлюдным край превратился в пустыню. А наступала зима…» Это риторические преувеличения? Вовсе нет! Аристакес враждебно относился к грузинскому народу и его вере, так что эти его слова правдивы. Неудивительно, что потом жители Закавказья – и армяне, и грузины – не желали идти под защиту Византии: слишком часто эти «защитники» вели себя так.