«Такова особенность фактуры „Прометея“; каждая песчинка, входящая в его состав, является частью основных тем, то есть основного ядра. Отрезки тем в различных видоизменениях окружают темы, которые в свою очередь постоянно совмещаются, переплетаются и чередуются. Такая структура, конечно, построена на большом предварительном расчете. Однако тщательная огромная конструктивная работа композитора остается незаметной для слушателя, и это свидетельствует о гениальности самой музыки. Строгий и мелочный расчет покрывается огромной художественной интуицией. Мало сказать покрывается, – они сосуществуют, взаимно проникая. Все проведено через фильтр разума, логики. Но только детальное изучение музыки обнаруживает эту конструктивную умственную работу. Единый принцип – „принцип Единства“ – торжествует здесь всюду. Гармония и мелодия составляют единство. Мелодия дается как развернутая гармония. „Тема Прометея“, „тема движения“, „тема томления“ (с повторением полутона) являются развернутым изложением „прометеевского шестизвучия“. „Тема разума“, „тема воли“, „тема томления“ (с хроматическим ходом), „тема самоутверждения“ построены на чередовании двух „прометеевских шестизвучий“, играющих роль тоники и доминанты. Взлеты, глиссандо, гаммообразные ходы вверх и вниз не отступают от последовательного изложения звуков „прометеевского шестизвучия“. Колокола, скачки квартовых созвучий соблюдают единый принцип квартового построения. Таким образом, единый принцип гармонического строения, единая фактура музыкального произведения, то есть использование почти исключительно материала основных тем, единый план трансформации тем – вот что представляет собой скрябинский Прометей»[158].

«Такова особенность фактуры „Прометея“; каждая песчинка, входящая в его состав, является частью основных тем, то есть основного ядра. Отрезки тем в различных видоизменениях окружают темы, которые в свою очередь постоянно совмещаются, переплетаются и чередуются. Такая структура, конечно, построена на большом предварительном расчете. Однако тщательная огромная конструктивная работа композитора остается незаметной для слушателя, и это свидетельствует о гениальности самой музыки. Строгий и мелочный расчет покрывается огромной художественной интуицией. Мало сказать покрывается, – они сосуществуют, взаимно проникая. Все проведено через фильтр разума, логики. Но только детальное изучение музыки обнаруживает эту конструктивную умственную работу. Единый принцип – „принцип Единства“ – торжествует здесь всюду. Гармония и мелодия составляют единство. Мелодия дается как развернутая гармония. „Тема Прометея“, „тема движения“, „тема томления“ (с повторением полутона) являются развернутым изложением „прометеевского шестизвучия“. „Тема разума“, „тема воли“, „тема томления“ (с хроматическим ходом), „тема самоутверждения“ построены на чередовании двух „прометеевских шестизвучий“, играющих роль тоники и доминанты. Взлеты, глиссандо, гаммообразные ходы вверх и вниз не отступают от последовательного изложения звуков „прометеевского шестизвучия“. Колокола, скачки квартовых созвучий соблюдают единый принцип квартового построения. Таким образом, единый принцип гармонического строения, единая фактура музыкального произведения, то есть использование почти исключительно материала основных тем, единый план трансформации тем – вот что представляет собой скрябинский Прометей»[158].