Другое дело – статические модусы желания, и особенно – динамические модусы желания. Уже статические модусы желания (желательный и уступительный оптатив) говорят о некоем желании, о некоем стремлении, о некоем направлении действия (хотя, как мы знаем, и довольно приглушенно, довольно абстрактно). Что же касается динамических модусов желания (ингрессивный и волюнтативный конъюнктив), то они, как это тоже у нас прочно установлено, выражают уже в прямом смысле слова сдвиг действия и его направленность в определенную сторону, его наступление. Поэтому является еще большим вопросом, всегда ли совместимы эти статические и динамические модусы желания со всеми определяющими придаточными предложениями и не вступают ли они в том или другом случае в противоречие с ними.

Только об одном типе определяющих придаточных предложений можно твердо сказать, что он безусловно допускает любые статические и динамические модусы желания, хотя и не одинаково часто. Это тот тип определяющего предложения, в котором определенно не выражена направленность его действия, то есть это тип бессоюзных придаточных предложений, куда относятся предложения относительные и те предложения следствия, которые понимаются сочинительно, т.е. являются, в сущности говоря, независимыми предложениями. Не претендуя ни на какую специальную направленность действия и обладая только той общей направленностью действия, которая присуща всем определяющим предложениям вообще, они вполне мирятся с любыми статическими и динамическими модусами желания. Но совершенно иначе обстоит дело в определяющих предложениях с союзами.

Когда мы говорим «так как» или «если», или «когда», «где», то все эти союзы уже направляют нашу мысль по определенному логическому руслу; и в это русло может вместиться только такой модус, который ему не противоречит. Употребив, например, побудительный конъюнктив «идем!» или запретительный «ты не ходил бы», мы никак не можем мыслить здесь союзов «так как», «если», «когда» и пр. Побудительный и запретительный конъюнктив по самому смыслу своему противоречит этим союзам, которые не побуждают и не запрещают, а, наоборот, превращают действие в нечто условное и предположительное или в нечто привлекаемое только в логическом рассуждении. В результате этого и получается, что статические модусы желания употребляются в союзных определяющих предложениях только там, где они совпадают с ними по смыслу, то есть прежде всего в предложениях желательных и уступительных. Греческое желательное предложение есть, собственно говоря, протасис условного периода, так что желание здесь является только более интенсивным выставлением того или другого условия, из которого должно вытекать то или другое действие. А то, что уступительное предложение в одной из своих форм пользуется уступительным оптативом, это понятно само собою. Менее понятна, но зато и более редка уступительность в предложениях времени и причины. Если мы говорим «когда (или „так как“) я пришел, я об этом сказал», то по контексту речи иной раз может оказаться, что употребляемые здесь союзы времени и причины получают уступительный оттенок и тогда тут возможен оптатив. Подобные случаи, конечно, очень редки, так как гораздо проще и в то же время достаточно выразительно употреблять здесь или просто «когда» и «так как», или просто «хотя». И тогда тут возможен уступительный оптатив. Примеры – ниже.