Xen. Anab. VII 6, 23: «Нужно было бы тогда взять залог, чтобы он, даже если и захотел бы, не смог бы (indic. imperf.) обмануть». Plat. Prot. 335: «Тебе нужно было бы согласиться с нами… чтобы возникло (indic. imperf.) общение»; Arist. Vesp. 961: «Я хотел бы даже, чтобы он был грамотным в тех целях, чтобы он не писал (indic. aor.) злонамеренных речей».

Xen. Anab. VII 6, 23: «Нужно было бы тогда взять залог, чтобы он, даже если и захотел бы, не смог бы (indic. imperf.) обмануть».

Plat. Prot. 335: «Тебе нужно было бы согласиться с нами… чтобы возникло (indic. imperf.) общение»;

Arist. Vesp. 961: «Я хотел бы даже, чтобы он был грамотным в тех целях, чтобы он не писал (indic. aor.) злонамеренных речей».

Таким образом, хотя в предложениях цели действительно чаще всего стоит конъюнктив, а после исторического времени управляющего глагола косвенный оптатив, ни в коем случае нельзя превращать это школьное правило в неподвижную метафизическую абстракцию и нельзя думать, что тут невозможны никакие другие модусы. Собственно говоря, о модусах в предложениях цели, как, впрочем, и о модусах во всех других предложениях, по-гречески невозможно выставлять те или иные априорные правила, которые бы имели всегда одно и то же категорическое значение. Все дело заключается в том, что сама целенаправленность, о которой идет речь в предложениях цели, может пониматься и выражаться с бесконечно разнообразной степенью интенсивности, начиная от категорической волевой устремленности и кончая вялым и бессильным представлением о возможном или даже невозможном достижении цели. Поэтому конъюнктив и заменяющий его после исторического времени управляющего глагола косвенный оптатив – это только пункт всей теории финальных предложений и только наиболее ярко и грубо бросающееся в глаза представление цели.

Стоит сделать только один шаг к ограничению этой целевой интенсивности и мыслить ее не в чистом виде, но как предполагающую для себя какое-нибудь условие, – и вместо простого конъюнктива мы уже получаем конъюнктив с модальной частицей. И напрасно думают, что конъюнктив с an тут является огромной редкостью, которую вполне можно было бы игнорировать. У Гомера, например, простой конъюнктив в предложениях цели встречается всего только в два раза чаще, чем конъюнктив с частицей an. Но можно пойти и дальше в ослаблении целенаправленной интенсивности. Можно цель довести до простого представления о цели и свести ее на некое простое допущение или произвольное предположение. Тогда в предложениях цели сколько угодно ставьте оптатив; и это будет не тот косвенный оптатив, который, как мы сказали, заменяет собою конъюнктив после исторического времени управляющего глагола, и не тот оптатив, который возможен здесь в силу модальной абстракции, а самый настоящий гипотетический оптатив, совершенно независимый от времени управляющего глагола и, может быть, только содержащий в себе оттенок желания. Конечно, такой оптатив в предложениях цели весьма редок, поскольку в жизни редко попадаются случаи, чтобы активная цель изображалась в виде слабосильного пожелания. Ведь если вы хотите выразить слабосильное пожелание чего-нибудь, тогда не нужно употреблять предложение, выражающее активное достижение цели. Поэтому не удивительно, что такой оптатив в предложениях цели часто вызывал сомнение и у древних переписчиков и у редакторов нового времени, печатавших древние рукописи. Твердо и определенно такой оптатив мы встречаем главным образом у Аристофана.