Поскольку примеров на attractio modi обычно приводится в учебниках достаточно, мы сейчас не будем касаться этого слишком очевидного предмета и не будем приводить примеров. Гораздо реже приводятся примеры на repraesentatio temporum, кроме только что указанных предложений следствия. Поэтому на оставшиеся типы repraesentatio temporum стоит привести хотя бы некоторые примеры.

Цезарь (Bell. Gall. 1 14), упрекая гельветов в гордости и хвастовстве, напоминает им, что боги иной раз долго терпят человеческие преступления именно тогда, когда хотят строже наказать людей. И после исторического времени управляющего глагола – Caesar respondit – мы здесь читаем:

Consuesse enim deos immortales, quo gravius homines ex commutatione rerum doleant, quos pro scelere eorum ulcisci velint, his diuturniorem impunitatem concedere – «Ведь бессмертные боги имеют обыкновение оставлять более долгое время безнаказанными тех, которым они хотят отомстить за их преступление, чтобы тем тяжелее люди страдали вследствие перемены обстоятельств».

Consuesse enim deos immortales, quo gravius homines ex commutatione rerum doleant, quos pro scelere eorum ulcisci velint, his diuturniorem impunitatem concedere –

«Ведь бессмертные боги имеют обыкновение оставлять более долгое время безнаказанными тех, которым они хотят отомстить за их преступление, чтобы тем тяжелее люди страдали вследствие перемены обстоятельств».

Здесь в порядке consecutio temporum глаголы «хотят» и «страдали» мы ожидали бы в coni. imperf. Но тогда это значило бы, что Цезарь говорит о воле богов и страдании людей только в то время, когда он вел эти переговоры с гельветами. Однако Цезарь хочет превратить свои слова о воле богов и страдании людей в общее суждение, имеющее значение для всех времен. Поэтому он вырывает указанные глаголы из контекста consecutio temporum, то есть делает их времена независимыми, и потом ставит их в настоящем времени для выражения постоянства и обобщенности.

Далее, когда имеется условный период в зависимости от исторического времени управляющего глагола, то в латинском языке является большим неудобством то обстоятельство, что по правилу о последовательности времен протасис всех основных форм условного периода, то есть и реального, и потенциального, и также ирреального, всегда одинаково должен стоять в coni. imperf. или plusquamperf. Правда, часто вовсе и не требуется точное различение трех основных форм условного периода в контексте косвенной речи. Однако само собой разумеется, такая невыразительность и неповоротливость языка может вести иной раз и к недоразумениям. В таких случаях латинский язык находит очень простой выход: он просто не применяет полностью правило последовательности времен и вместо модально-временного подчинения проводит одно только модальное подчинение, вырывая сомнительное время из контекста consecutio temporum и заменяя его через coni. praes. для подчеркивания наличной здесь потенциальности. У Цезаря (там же I 34):