«Пусть граждане взглянут (respicerent) на трибунал – это убежище для всякого рода злодеяний, где этот бессменный децемвир, враг имущества, неприкосновенности и жизни граждан, угрожавший всем розгами и секирой, презирающий богов и людей, сопровождаемый палачами, а не ликторами, обратившись от грабежа и убийства к прелюбодеянию, на глазах римского народа подарил (dederit) своему клиенту, служителю своего ложа, свободнорожденную девушку, точно военнопленную, вырвав ее из объятий отца; где своим жестоким декретом и преступным решением он вооружил (armaverit) десницу родителя против дочери; где пораженный не столько убийством, сколько помехою прелюбодеяния, он приказал (iusserit) свести в тюрьму жениха и деда, несших бездыханное тело девушки. Тюрьма, которую он обыкновенно (sit solitus) называл домом римских плебеев, выстроена и для него. Поэтому, сколько бы раз он ни протествовал (provocet), столько же раз он предлагает ему третейского судью (и готов потерять залог), если он не постановил решения против свободы в пользу рабства (ni vindicias dederit). Если же он не пойдет (eat) к судье, то Вергиний прикажет свести его, как осужденного, в тюрьму».

Мы нарочно привели этот длинный отрывок из Ливия без сокращений, чтобы читателю стало ясным настроение духа Вергиния. Вергиний сильно взволнован, и он осыпает Аппия Клавдия множеством всякого рода обвинений и упреков. Ошибки и преступления Аппия Клавдия он слишком ярко себе представляет и фиксирует их как бы перед своими глазами. Вот почему после respicerent, конъюнктива исторического времени, который согласно consecutio temporum формально требует после себя coni. imperf. или plusquamperf., мы везде имеем в его речи конъюнктивы перфекта или настоящего времени, то есть те самые конъюнктивы, которые ставятся в косвенных вопросах после главных времен управляющего глагола и которые по этому самому обладают характером наибольшей живости, наглядности и конкретно фиксируемого наличия в прошлом или настоящем. Если бы Ливий поставил бы здесь везде coni. imperf. или plusquamperf., то это означало бы просто зависимость соответствующих действий от основного действия, выраженного в главном предложении с respicerent. Но Вергиния интересуют все эти зависимости действия Аппия Клавдия не как зависимые от того обращения внимания на судебное дело, на котором здесь он настаивает (это – вещь мало интересная и для Вергиния само собой очевидная), они интересуют его как предмет вполне самостоятельный, как предмет наличный перед глазами и вопиющий о своей несправедливости. Поэтому-то Ливий и вырывает всю речь Вергиния из ожидаемого нами контекста consecutio temporum и делает ее как бы независимой.