Эти два фактора недовольства были тесно связаны между собой. Неудачные действия французских командиров и оборонительные доктрины короля лишили войска большинства традиционных средств, позволяющих сделать войну прибыльной. Луис де ла Серда, когда он служил адмиралом у бретонского побережья в 1342 году, взимал большие суммы в качестве платы за защиту с торгового флота. Кто-то (неясно кто), должно быть, хорошо заработал на выкупах за графов Солсбери и Саффолка. Коннетабль очень хорошо заработал на трофеях после взятия Бурга и Блая. Но это были редкие возможности. Война велась на французской земле, которую нельзя было грабить. Кроме Бурга и Блая, французские войска не взяли штурмом ни одного значительного города. Без сражений было мало возможностей взять пленных с целью получения выкупа[700].

За тридцать лет до этого хронист Жоффруа Парижский[701] описал разочарование и гнев дворян, которые заложили свои земли, чтобы купить боевых коней для фламандской кампании 1314 года, а затем были распущены по домам в результате заключения убогого мира:

Король Франции не мог забыть, что именно такое же сочетание экономических трудностей и уклонение от сражений спровоцировало дворянство поколения его отца на самое опасное восстание того времени.

В этих условиях покровительство правительства приобретало все большее значение как средство покупки лояльности и преодоления разрыва между растущими расходами аристократии и их сокращающимися доходами. Филипп VI хорошо понимал это. Он щедро одаривал своих друзей и сторонников. Формулировки из его хартий, говорят сами за себя: этому человеку — пенсия, чтобы он мог поддерживать свой благородный статус; тому — взнос на выкуп из плена; другому — подарок, чтобы помочь ему заменить потерянное снаряжение. Однако у короны не было ресурсов, чтобы избавить всех их от финансовых трудностей, которые испытывала и ее собственная казна. Посторонним людям щедрость короны неизбежно казалась капризом, а контраст между теми, кто пользовался покровительством короля, и теми, кто им не пользовался, непростительным. Последствия такого положения дел ощущались далеко за пределами королевского двора. Дарственная на завоеванное или конфискованное имущество, доходная государственная должность, разрешение на проведение ярмарки или взимание пошлин, ценный земельный пай, освобождение от того или иного вида налогов или от посягательств на сеньориальную юрисдикцию — все эти блага создавали разницу между процветанием и относительной бедностью. Конкуренция за них была острой, и в провинциальных сообществах Франции опасность потерять королевскую благосклонность имела большое значение.