В Котантене семья Бертран когда-то на более или менее равных условиях соперничала за влияние и богатство с семьями Аркур и Таиссон. К началу 1340-х годов респектабельная, но не особенно выдающаяся карьера на королевской службе позволила Роберту Бертрану полностью затмить своих соперников. В 1343 году доходы семьи оценивались в 3.000 ливров в год на каждого, что было вполне прилично, но, конечно, не соответствовало их притязаниям. Доход Роберта от одних только королевских пожалований должен был значительно превышать эту сумму. Щедрое жалованье, ярмарки в Онфлёре и Маньевиль, чрезвычайно выгодные привилегии в лесах, находящихся под строгой охраной, и, возможно, богатая наследница для его второго сына — все это были плоды королевской благосклонности. Помимо пожалований, приносивших ему доход, он пользовался покровительством для своих вассалов, мог добиваться привилегий для своих друзей и имел статус, вытекавший из его капитанства на близлежащем побережье и владения недавно завоеванными Нормандскими островами. Если бы Бертран не был маршалом, вряд ли его брат стал бы в 1338 году епископом Байе, одной из самых богатых епархий Нормандии. Внезапное нарушение местного баланса сил, вероятно, стало основной причиной восстания Жоффруа д'Аркура и причиной того, что семья Бертран стала его главной мишенью. К восстанию присоединился и глава дома Таиссон. Однако Роберт Бертран был далеко не самым главным из слуг Филиппа VI к которым тот проявлял свою благосклонность[703].
ливров
* * *
Положение в Нормандии хорошо иллюстрирует возникшие политические проблемы от высоких налогов, которые, должно быть, имели для сторонников Жоффруа даже большее значение, чем возвышение маршала Роберт Бертрана. Как и другие провинции Франции, Нормандия пользовалась налоговыми льготами в течение нескольких лет до начала войны, что делало начавшееся тяжелое налогообложение еще более невыносимым. Нормандцы следующего поколения считали войну Жоффруа д'Аркура восстанием против налогов и девальвации. Тем не менее, Нормандия была богатой сельскохозяйственной провинцией. Кроме того, это было автономное герцогство, принадлежавшее наследнику короля, с сильным представительским собранием и древними привилегиями закрепленными в хартиях. В других провинциях, особенно на севере и в центре, дела обстояли хуже[704].
Выгода для короны становилась все более разочаровывающей. Поступления правительства от налогов достигли пика в 1340 году, а затем неуклонно снижались перед лицом растущего сопротивления. Только в 1341 и 1342 годах удалось создать ощущение опасности для королевства, что принесло некоторые деньги, но по мере того, как по стране распространялись новости о перемирии в Малеструа, поступления почти полностью прекратились. Налог с продаж в размере четырех денье с ливра стало трудно, а в некоторых местах и невозможно собирать. Уполномоченные Филиппа VI изо всех сил пытались убедить отдельных магнатов продолжать платить его в своих владениях, но соглашались на это только самые близкие к королевской семье. Многие налоги, которые были с трудом согласованы с местными общинами, пришлось официально отменить; другие просто не выплачивались. Процесс поэтапного согласования налогов с подданными оказался катастрофически неуместным в условиях военного времени. Альтернативные схемы, менее подверженные влиянию местных особенностей, могли быть введены только сильным правительством, пользующимся большим престижем, чем правительство Филиппа VI. Это было еще одним печальным следствием тупиковой ситуации на полях сражений. Некоторые попытки были предприняты. Но они только усилили непопулярность правительства, что неизбежно привело к сокращению доходов[705].