Силы Дофина росли день ото дня. Он уже получил щедрую налоговую субсидию от Штатов Шампани, которые собрались в Вертю, как и обещали, в конце апреля. В день возвращения Карла Наваррского в Париж Дофин прибыл в Компьень, чтобы председательствовать на Генеральных Штатах Лангедойля. Но делегатов собралось мало. Отчасти это было связано с внезапным изменением места проведения собрания, а отчасти с решением некоторых врагов Дофина бойкотировать его. Парижане, похоже, не были представлены, то же самое, вероятно, можно сказать и об их союзниках из северных городов. Но дворяне и сторонники Дофина были там в полном составе. Среди них было много друзей убитых маршалов и других жертв Этьена Марселя, а также людей, которых события в Париже, не затронув лично, глубоко потрясли. Делегаты не были полностью смиренны перед Дофином, они не оставили дело административной реформы, столь дорогой предыдущим Генеральным Штатам. Они приняли измененный и значительно сокращенный вариант ордонансов о реформе, принятых в марте 1357 и феврале 1358 года. Они также отказывались иметь дело с уволенными министрами, такими как Симон Бюси, который сразу же исчез из окружения Дофина. Тем не менее, они верно отражали общественное мнение в провинциях и безоговорочно поддержали Дофина против столицы. Делегаты заменили всех комиссаров, назначенных их предшественниками для сбора налогов, которые были близкими соратниками Этьена Марселя и ввели новый налог, чтобы финансировать двор Дофина и его армию. В отличие от парижских Генеральных Штатов последних восемнадцати месяцев, они предприняли некоторую попытку решить проблему плененного короля. Хотя выкуп за него не был предусмотрен, была выделена значительная сумма на расходы его двора. Дофин напрямую обратился к делегатам с просьбой помочь ему в борьбе с Этьеном Марселем и убийцами маршалов. Они "единым сердцем и разумом" призывали его взять Париж силой и предать виновных смерти. Роберт Ле Кок, присутствовавший среди делегатов от церкви, подвергся оскорблениям и угрозам со стороны членов свиты Дофина. Его обвиняли в зле и предательстве и требовали исключить его из Совета Дофина. Еще до окончания заседания Роберт в страхе за свою жизнь бежал обратно в Париж[533].

Решения Генеральных Штатов в Компьене вызвали большое уныние в Париже, когда о них стало известно. Руководители города предприняли последнюю попытку примирения с Дофином перед началом боевых действий. Делегация магистров Парижского Университета явилась к нему, чтобы просить о мире. Но Дофин сказал им, что он хочет, чтобы главари мятежа 22 февраля были доставлены к нему. Он пообещал, что они не будут казнены, но это было все. Парижане проигнорировали это требование. Их город уже превращался в автономную республику. Сжимающийся круг пожаров за стенами и всеобщий страх перед осадой и разграблением породили короткое, но сильное чувство солидарность среди жителей. Этьен Марсель и его последователи смогли взять на себя диктаторские полномочия без сопротивления горожан и практически без оппозиции. Первым делом они озаботились о деньгах. Сокровищница Нотр-Дам была разграблена, а монеты и слитки серебра были реквизированы в казну муниципалитета. Этим занимался Гийом Марсель, меняла, состоявший в дальнем родстве с купеческим прево. Парижский монетный двор был взят под контроль, и была выпущена новая муниципальная монета. Сначала содержание драгоценного металла в ней было таким же, как и в королевской чеканке. Но по мере того, как драгоценный металл становился все более дефицитным, а потребности муниципалитета все более насущными, происходила частая и сильная девальвация. Вокруг города шла подготовка к осаде. На стенах возвели деревянные боевые галереи и поставили людей, которые охраняли их днем и ночью. Снаружи были расчищены и углублены рвы. На восточной стороне города, в предместье Сент-Антуан (современный квартал Бастилии), была построена целая новая стена. С южной стороны трое из шести ворот были закрыты, а перед ними выкопаны рвы и насыпаны валы. Проходы, пробитые в стенах за многие годы, были перекрыты. Много зданий было снесено возле ворот Сен-Жак,  Сен-Жермен и Лувра. В распоряжении Марселя было много рабочей силы. Но ощущалась явная нехватка опытных солдат и оружия, которую так и не удалось преодолеть. Купеческий прево пытался купить оружие и нанять наемников в Авиньоне, который в то время был одним из центров средиземноморской торговли оружием. Но контакты с внешним миром становились все более затруднительными. Агенты Марселя были арестованы на дороге офицерами графа Пуатье[534].