* * *

Жакерия стала триумфом лично для короля Наварры, но катастрофой для его дела. Хотя Дофин не внес никакого вклада в подавление восстания, жестокость Жакерии вызвала всплеск лояльности к короне среди дворянства Франции. Его усилия по набору армии для отвоевания Парижа у Этьена Марселя становились все более плодотворными. В тот день, когда парижане повели жаков против Марки в Мо, Дофин был принят как герой в Сансе на севере Бургундии. Отсюда он совершил триумфальное путешествие по городам западной Шампани. В этих регионах отдельные вспышки мятежа среди крестьянства только начали перерастать в большое восстание, когда Жакерия потерпела крах. Дворяне испытали тяжелое потрясение и в яростной злобе обратились против парижан, которые поощряли и помогали крестьянам. Они во множестве стекались под знамена Дофина. Слишком поздно Этьен Марсель приказал парижским войскам и отрядам союзных городов Иль-де-Франс избегать беспорядочного насилие жаков. Слишком поздно он предложил убежище в стенах города более чем 1.000 знатным беженцам из окрестных областей. Эти жесты мало что значили на фоне ставшего широко известным разграбления Гонессе и Эрменонвиля и инцидента в Мо. Тщательно выстроенная схема политических союзов Карла Наваррского зависела от силы настроений против королевского правительства среди дворянства северной и западной Франции и от поддержки воинственного населения Парижа — двух элементов, которые после классовой войны оказались разделены пропастью взаимного непонимания и ненависти. Он повел дворян против жаков из Бовези, но вряд ли мог повести их против Парижа[557].

Карл недолго размышлял над этой дилеммой. Вскоре после резни при Мело, когда его армия шла на Санлис, он поскакал со своей свитой на юг, в поместье королей Франции в Сент-Уэн, на берегу Сены к северу от Парижа, чтобы посоветоваться с Этьеном Марселем. Затем, 14 июня 1358 года, он въехал в столицу. Его встречали ликующие толпы, такие же плотные, как те, что приветствовали его после побега из тюрьмы. На следующее утро Карл выступил перед парижанами на Гревской площади из окна ратуши. Его краткая, но мощная речь была открытой заявкой на власть. Он говорил о своей большой любви к родине и о поддержке, которую он получил от Парижа и других крупных городов королевства и напомнил своим слушателям, что оба его родителя принадлежат к королевскому роду. Если бы его мать была мужчиной, разве она не стала бы королем Франции? Выступавший вслед за Карлом главный лейтенант Марселя и оратор Шарль Туссак горько сетовал на плачевное состояние королевства и неправоту его правительства. Настал час, сказал он, избрать капитана, который будет управлять страной лучше. Может ли быть лучший кандидат, чем сам король Наваррский? Несколько криков "Наварра! Наварра!" раздались от сидящих в зале. Карл был объявлен капитаном Парижа избранным путем аккламации. Он дал торжественную клятву защищать город от всех нападавших без исключения. "Королевство, ― объявил он, ― было глубоко больно и его болезнь были слишком укоренилась, чтобы ее можно было быстро вылечить. Не теряйте терпения, если я не смогу сделать все, что требуется, сразу". Далеко не ясно, насколько в Париже был поддержан этот радикальный шаг, который, очевидно, был подготовлен наедине между Марселем и Карлом Наваррским в Сент-Уэн. Среди сторонников восстания многие были обеспокоены недавней кампанией короля Наваррского против жаков во главе дворянства Франции. Других тревожило, что человек королевского происхождения с обеих сторон, окружен английскими и наваррскими наемниками. Даже самые ярые приверженцы короля Наварры не хотели пускать этих людей в столицу. Но какая польза от них была за ее пределами? На мгновение люди подавили свои опасения перед лицом общей опасности. Это было началом падения Марселя с вершины власти[558].