* * *

У министров Иоанна II в Париже не было времени заниматься проблемами юга королевства, так как их захлестнула волна насилия на севере. Положение на севере было другим. Главными действующими лицами были не гасконцы, которые редко проникали к северу от Луары, а наваррцы, англичане, немцы и, прежде всего, бретонцы. Тем не менее, у бедствий севера были те же причины, что и у бедствий юга: крах королевской власти, разрушение внутренней политической организации провинций, растущее число безработных солдат и отставников.

Поводом к насилию здесь, как и везде, была частная война. Осенью 1362 года Анри, граф де Водемон, королевский лейтенант в Шампани, начал жестокую войну за свой счет против ряда немецких князей за восточной границей Франции, в основном с герцогом Лотарингии и графом Бара. Истоки этого конфликта неясны и, возможно, не имеют значения. Однако важной особенностью являлось то, что в отличие от предыдущих стычек на северо-восточной границе, которые были в основном местными делами, в этой войне на стороне Водемона сражалась большая армия рутьеров, набранная в других частях Франции. Большинство из них принадлежали к большой диаспоре бретонских солдат удачи, которые с 1358 года были рассеяны по бассейну Луары и провинциям Центрального массива. Но было также много наваррцев и некоторое количество гасконцев. Главным военным подрядчиком снова был Арно де Серволь, которого Водемон нанял для сбора этого большого войска[813]. Новобранцы Протоиерея мигрировали неуправляемыми толпами по долине Луары и по Иль-де-Франс. По пути они заняли несколько мест к югу от Парижа и нападали даже на крупные города, включая Орлеан. Большое их количество скопилось в Бургундии, которая, именно потому, что ей так успешно удавалось отбивать предыдущие вторжения, все еще имела огромные неразграбленные ресурсы. В январе 1363 года бретонские компании захватили ряд замков к западу от Дижона[814].

Очень похожие условия сложились на западе королевства в результате продолжающейся гражданской войны в Бретани. Когда в конце сентября 1362 года истек срок последнего из длинной череды перемирий, Карл Блуа начал стремительное наступление на север Бретонского полуострова при содействии французского капитана Понторсона Бертрана дю Геклена. Весной 1363 года эта кампания достигла своего апогея в длительной осаде крепости Бешерель. Бешерель был местом большой стратегической важности. Он блокировала дорогу из Динана в Ренн и контролировала большую часть северо-востока Бретани, фактически разделяя территорию Карла Блуа на две части. Чтобы противостоять этой угрозе, Жан де Монфор обратился к английским компаниям, базировавшимся в герцогстве. Большой отряд для помощи Бешерелю (около 2.400 человек) был набран в основном из их рядов. Результатом стало временное перемирие, заключенное между двумя претендентами в июле, когда соперничающие армии столкнулись друг с другом на дороге в Динан[815]. Но последствия для остальной западной Франции продолжались еще долго. По всей границе с Бретанью и соседним регионам Нормандии и Мэна шла активная борьба, поскольку солдаты, получившие жалование в Бешереле, переформировались под руководством новых капитанов и искали работу. В начале 1363 года офицеры короля доложили ему: "Окрестности Кана разрушены", "каждый день и ночь гарнизон Оне проникает в предместья Кана, а страна вокруг настолько разрушена и опустошена, что никто не выходит за пределы крепостных стен". С наступлением прохладного лета французские власти взялись за решение этой проблемы. Бертран дю Геклен объединил усилия с Филиппом Наваррским (лейтенантом короля Наварры в этом регионе) и попытался искоренить наиболее важные гарнизоны рутьеров. Главные занятые ими места вокруг Байе и Кана были захвачены. Некоторые из них были разрушены. Но близость бретонской границы сделала даже эти достижения временными, и новые места были заняты рутьерами сразу же после окончания кампании. К несчастью для французов, они потеряли одного из своих самых полезных союзников в конце августа 1363 года, когда Филипп Наваррский умер от простуды, подхваченной на последних этапах кампании. Он строго поддерживал мир, который поклялся сохранить, и имел хоть какой-то контроль над наваррскими войсками в регионе. Его преемники не имели ни возможности, ни, в большинстве случаев, желания сделать тоже[816].