* * *

В начале 1368 года, когда начался конфликт принца с графом Арманьяком, англо-французские отношения находились в состоянии застойного спокойствия. Из лицемерных заявлений о взаимном уважении, последовавших за воцарением Карла V, ничего не вышло. Выкуп за Иоанна II все еще выплачивался, с опозданием и в небольших размерах. Эдуард III проявлял мало интереса к разрешению мелких территориальных споров, которые послужили поводом для отсрочки отказа от суверенитета над территориями юго-запада. Два спорных вопроса, касающихся владения Бельвиль и некоторых незначительных фьефов, принадлежавших графствам Понтье и Монтрей, были переданы в совместные комиссии юристов, работа которых быстро погрязла в бесконечных прелиминариях и административной путанице. Любопытная летаргия охватила английскую политику. На одно важное заседание англичане даже не потрудились явиться. Трудно отделаться от мысли, что Эдуард III не хотел выполнять мирный договор, предпочитая держать свои претензии на французскую корону в резерве на случай, если они снова станут полезными[938].

В апреле 1368 года второй сын короля Англии Лайонел, герцог Кларенс, проехал через Париж с великолепной кавалькадой, направляясь в Италию для женитьбы на дочери Галеаццо Висконти, герцога Милана. Герцоги Беррийский и Бургундский встретили его на дороге в Сен-Дени. Карл V устроил ему великолепный прием в Лувре. Лайонела развлекали три ночи в главных дворцах столицы и отправили в путь, нагруженного драгоценными подарками[939]. На первый взгляд, отношения были корректными, даже теплыми. Такие любезности скрывали от Эдуарда III то, что французское правительство тоже стало рассматривать договоры о мире как временные. Он так и не понял, насколько противным показался мир большинству французов после восьми лет периодических разбойничьих нападений больших армий, большинство предводителей которых были англичанами или гасконцами. Английский король сделал то, что, по его мнению, он должен был сделать в отношении действий своих подданных во Франции, но не более того. Он участвовал в попытках зачистить уцелевшие гарнизоны рутьеров в течение 1361 года. Он осудил разбой англо-гасконских компаний, когда французский король поднял вопрос об этом. Время от времени он предпринимал шаги к исполнению своих обещаний, арестовывая известных преступников или конфискуя их имущество в Англии. Но он не трогал тех, кто был его друзьями, таких как капталь де Бюш, Роберт Ноллис или Эсташ д'Обресикур. Подход принца к вопросу о деятельности рутьеров был еще более двусмысленным. Он никогда открыто не покровительствовал компаниям, но не проявлял никаких признаков действия против них, даже для проформы. Он разрешил войскам короля Наварры пересекать его территорию для ведения войны во Франции в 1364 году, а его агентам — нанимать корабли в гасконских портах. Вольные компании свободно перемещались по речным долинам между Овернью и побережьем. Бордо был крупным центром торговли доспехами, артиллерией и военнопленными. Принц закрывал на все это глаза. Он наслаждался обществом профессиональных солдат и не делал различий между государственной и частной войной, как и сами рутьеры. Несколько известных капитанов и покровителей Великих компаний были желанными гостями в Бордо и Ангулеме, где они наслаждались приемом при самом пышном дворе Европы, что не преминуло отметить французское правительство. Для отказа от мирных договоров французам не хватало только повода[940].