Да, подумал он, так и начинается паранойя. Так люди и сходят с ума. Он бросил взгляд на часы. Половина седьмого. Лучше отказаться, отказаться от бесполезных поисков здесь, в полицейском управлении, и сделать то единственное, что остается в пределах здравого смысла. Вернуться в отель, позвонить в приготовительную школу в Англии и узнать последние новости о Джонни. Он ни разу не вспомнил про бедного Джонни, с тех пор как увидел Лору на vaporetto.

Слишком поздно. Дверь внутренней комнаты открылась, и из нее вышла супружеская пара.

— Обычная дешевая трескотня, — вполголоса сказал Джону муж. — Они сделают все, что смогут. Надежды мало. В Венеции так много иностранцев и все они воры! Все местные безупречны. Им невыгодно обворовывать посетителей. Ну, желаю, чтобы вам больше повезло.

Он кивнул, его жена улыбнулась, слегка поклонилась, и они ушли. Джон проследовал за полицейским офицером во внутреннюю комнату.

Начались формальности. Имя, адрес, паспорт. Длительность пребывания в Венеции и прочее, и прочее. Затем вопросы, и Джон, чувствуя, как лоб его покрывается испариной, пустился в бесконечное повествование. Первая случайная встреча с сестрами, встреча в ресторане, внушаемость Лоры в связи со смертью их ребенка, телеграмма о Джонни, решение вылететь чартерным рейсом, ее отъезд и внезапное необъяснимое возвращение. Когда он закончил, то чувствовал себя таким изможденным, как если бы после приступа лихорадки проехал на машине несколько сотен миль без остановки. Опрашивавший его полицейский говорил на отличном английском с сильным итальянским акцентом.

— Вы говорите, — начал он, — она еще не оправилась от потрясения. Это как-нибудь проявлялось во время вашего пребывания здесь, в Венеции?

— Ну да, — ответил Джон, — она действительно была очень больна. Отдых, казалось, не шел ей на пользу. Ее настроение изменилось лишь вчера, когда мы встретили в Торчелло этих двух женщин. Напряжение прошло. Полагаю, она была готова ухватиться за любую соломинку, и вера в то, что наша маленькая девочка смотрит на нее, так или иначе вернула ее в нормальное состояние.

— Что было бы вполне естественно в таких обстоятельствах, — сказал полицейский. — Но я не сомневаюсь, что телеграмма была новым потрясением для вас обоих?

— Да, действительно. Поэтому мы и решили вернуться домой.

— Никаких споров? Расхождений во мнениях?

— Никаких. Мы во всем были абсолютно согласны. Я жалел только о том, что не могу лететь вместе с женой чартерным рейсом.

Полицейский кивнул.

— Вполне могло случиться так, что ваша жена внезапно потеряла память, встреча с этими двумя дамами служила единственной связующей нитью и она обратилась к ним за поддержкой. Вы очень точно их описали, и я думаю, их нетрудно будет разыскать. А пока я советую вам возвратиться в отель, мы свяжемся с вами, как только у нас появятся какие-нибудь новости.