Наверное, то был страх, который охватывает людей перед битвой, и только дисциплина, только выучка помогает его побороть. Дисциплина… выучка… У меня не было ни того ни другого. Во мне проснулось необоримое детское желание убежать, спрятаться, ничего не видеть, не слышать. Я побежал к деревьям сада, одержимый нелепой мыслью, что если я с головой зароюсь в кусты и высокую траву, то мир перестанет существовать. Приближаясь к тому месту, где в многоцветье красок стояли кони в позвякивающих сбруях, ярко выкрашенная колесница и невозмутимые конюхи, я увидел, что на площадь выехал "альфа-ромео". Наверное, водитель тоже увидел меня, поскольку машина резко затормозила и остановилась. Я изменил направление своего бессмысленного панического бега и направился к машине. Дверца открылась, Альдо выскочил из машины и подхватил меня, когда я споткнулся и упал.

Он рывком поднял меня, я схватил его за руки и заговорил, едва ворочая языком.

– Не дай этому случиться, – услышал я собственный голос. – Не дай этому случиться, пожалуйста, ради Бога, нет…

Он ударил меня, и наступило забвение, которого я так искал. С болью пришли тьма и облегчение. Когда я открыл глаза, меня тошнило, голова кружилась; я сидел, прислонившись к дереву. Альдо сидел рядом со мной на корточках и наливал из термоса дымящийся кофе.

– Выпей, – сказал он, – а потом поешь.

Он дал мне в руки чашку, и я выпил кофе. Затем он разломил пополам булочку и сунул мне в рот. Я машинально выполнял все, что он говорил.

– Ты не подчинился приказу, – сказал он. – Если так поступал партизан, его тут же расстреливали. Разумеется, если мы его находили. В противном случае его оставляли подыхать в горах.

Кофе согрел меня. Черствая булочка была приятна на вкус. Я съел вторую, затем третью.

– Невыполнение приказов доставляет неудобства другим людям, – продолжал Альдо. – Понапрасну тратится время. Нарушаются планы. Давай, давай, выпей еще.

Рядом с нами продолжались приготовления: кони били копытами, позвякивала сбруя.

– Чезаре передал мне твое сообщение, – сказал Альдо. – Получив его, я сразу позвонил в кафе в Фано и попросил найти Марко. Когда он сказал мне, что ты не пришел на судно, я догадался, что произошло нечто в этом роде. Но не думал, что ты объявишься здесь.

Не знаю, то ли оттого, что он меня ударил, то ли потому, что еда и питье, которые он мне дал, заполнили мой пустой желудок, но моя паника прошла.

– Куда еще я мог пойти? – спросил я.

– Возможно, в полицию. – Альдо пожал плечами. – Думая, что, обвинив меня, снимешь с себя подозрения. Но знаешь, из этого ничего бы не вышло.