— Почему ты не сказал, что ждешь семью? — спросил Константинэ и посмотрел Ревазу в глаза.

Пауза.

Они вошли в беседку. Константинэ любезно поздоровался с Русудан и Нико. Он узнал Татию и, с улыбкой глядя на нее, заметил, что она очень выросла. Потом он посмотрел на Дареджан, даже слишком внимательно посмотрел, но не узнал ее и ничего не сказал. Русудан сообщила, что это их родственница, на что Константинэ заметил, мол, правильно сделали, что взяли родственницу в деревню. Положив руку на плечо Сандро, он подмигнул ему.

— Вовремя я подоспел, — сказал Константинэ и поднял чашу. — Приветствую ваш приезд, но не могу не начать с упрека: не ожидал от вас, калбатоно Русудан! Ваш муж винит меня в чем-нибудь? Что, он говорит, что Константинэ Какубери плохо к нему относится? Он сказал, а вы ему и поверили? И вы тоже сердиты на меня? Нет? Так в чем же дело? Мы друг друга давно знаем, а вы приезжаете в Хергу и не считаете нужным навестить семью Константинэ Какубери?

— Мы неожиданно приехали, — словно извиняясь, сказала Русудан.

— А из Херги непременно сегодня же надо было уехать?

— В этом я виновата, это я попросила, чтобы мы ехали сегодня.

— Если бы вы уже не проехали плохую дорогу, я взял бы вас обратно, — сказал Константинэ и повернулся к Ревазу: — А где ваш «виллис»?

— В Тбилиси. Он завтра будет здесь.

— Плохо ты поступил, очень плохо! — с упреком сказал Константинэ, сердито глядя на Реваза.

Молчание. Неловкость.

Константинэ выпил вино, снова наполнил чашу и передал ее Нико.

— Калбатоно Русудан сегодня захотела ехать в деревню, а ты обрадовался и усадил их на грузовик? Хвалишься, что коммунизм строишь в Хемагали, а трясешь свою семью по этой ухабистой дороге. А что подумает уважаемый Нико? Я и так знаю, Реваз, что ты с трудом добился, чтобы жена приехала в деревню и…

— Дорогой Константинэ! — вспыхнул Реваз.

— Хорошо. Что было, то было! Отсюда вы поедете на «виллисе». Мы поменяемся машинами, — убежденно сказал Константинэ и крикнул шоферу, чтобы он принес портфель. — Извините, — сказал Константинэ, — что я не вовремя появился и, кажется, испортил Ревазу аппетит.

Молчание. Всем неловко.

Шофер принес портфель.

— Присядем! — обратился Константинэ к Нико и Ревазу и сел между ними.

Нико налил себе вина, кашлянул и встал.

— Позвольте мне, уважаемый Константинэ, выпить за эту ухабистую дорогу. Она принесет в деревню жизнь. Эта дорога — большая радость для многих.