Я торопилась и устала. Немного передохну, а потом войду в школу, поднимусь на третий этаж в мамин кабинет и первым делом заведу часы. Когда они затикают, я раздвину белые шелковые шторы, открою окна, и в кабинет ворвется чистый утренний воздух, шум и гам школы, и улетучатся из кабинета матери скука и тишина…

— Эка, ты так быстро шла, что я не смогла тебя догнать.

Не узнавая, чей это голос, я очнулась и открыла глаза.

Передо мной стояла Кетэван Кикнавелидзе. С улыбкой поздоровавшись со мной, она села на скамейку.

— Почему ты так быстро шла, Эка? Я никак не могла тебя догнать.

Кетэван посмотрела на часы.

— До начала уроков еще двадцать минут.

Пауза.

Кетэван Кикнавелидзе преподавала в хергской школе. Год назад, когда нашу школу реорганизовали в среднюю, мама предложила ей должность заведующей учебной частью и учительницы истории.

— Разве можно так уединяться и жить затворницей? — упрекнула меня Кетэван. — Для человека одиночество — смерть. Да, одиночество смерти подобно. Ты молодая, у тебя еще вся жизнь впереди, а ты… — Кетэван еще много чего говорила мне, но я была как в тумане и только это и запомнила.

Как только я вошла в учительскую, меня окружили друзья. Все очень обрадовались моему возвращению в школу. Некоторые так разглядывали меня, словно мы не виделись целую вечность. Я была так тронута всеобщим вниманием, что разрыдалась.

Всем стало неловко.

На мое счастье, прозвенел звонок, и Кетэван почему-то громко обратилась к учителям, мол, почему вы все здесь стоите, разве звонка никто не слышал?

Когда мы остались одни, Кетэван наклонилась ко мне и шепнула, чтобы я поплакала, и вдруг разрыдалась сама.

Мне стало стыдно своей слабости, и я изо всех сил старалась взять себя в руки.

— Простите меня, калбатоно Кетэван, — умоляюще сказала я.

— Что я должна тебе простить? — вздохнув, сказала Кетэван. — Твоя мама была особенная, не похожая на других женщина, Эка. Я сама не могу удержаться от слез, когда вспоминаю ее.

Пауза.

— Семь лет она была моей учительницей. Тебя тогда еще и на свете-то не было, и ты, наверное, об этом не знаешь.

— Знаю.