– Да уж… то еще заданьице, – Лиза усмехнулась. – Бессмысленное.
– Еще как, – он тоже усмехнулся.
Они сидели рядом на самом краю крыши. Смотрели вниз. Болтали.
Немыслимо.
Совсем как живые.
Совсем как близкие.
– Так же бессмысленно, как пытаться сделать человека лучше, – заключил Сизиф. – Сколько ни старайся.
Лиза повернулась к Сизифу и пристально посмотрела на него:
– Что такое ты пережил в своей последней жизни? Кого ты не можешь простить?
Он промолчал, и она задала другой вопрос. Слишком болезненный. – Может, себя? Что же
Она смотрела на него так пристально, что ее взгляд, казалось, причинял ему почти физическую боль.
В то мгновение Сизиф захотел рассказать ей все.
Все свое прошлое.
Весь свой груз, который он помнил так точно, что порой хотелось, чтобы кто-то просто вымыл его память. Начисто. Набело.
Сказать.
Каким бы это стало облегчением.