Самое главное – не расстраиваться, иначе эти голоса возьмут верх и завладеют вашим разумом. Вещи – они приставучие. Они любят занимать место. Им нужно внимание, и если дать им волю, они могут свести с ума. Так что помните: нужно быть кем-то вроде авиадиспетчера… нет, стоп, лучше дирижером большого духового оркестра, состоящего из всего этого джазового хлама на планете. Так, словно паришь где-нибудь в космическом пространстве, стоя во фраке на этой огромной всемирной мусорной куче, твои волосы зачесаны назад, дирижерская палочка возносится вверх – и вот на какой-то прекрасный краткий миг нетерпеливые голоса столпившихся вокруг тебя вещей стихают в ожидании твоего знака.
Музыка или безумие. Все зависит от вас.
Часть первая Дом
Часть первая
Дом
Книга
Книга
1
Значит, начнем с голосов.
Когда он начал их слышать? Когда был ещё совсем маленьким? Вообще-то, Бенни всегда был маленьким, он рос медленно, словно клетки его тела не хотели размножаться и занимать место в этом мире. А когда ему исполнилось двенадцать, он вообще практически перестал расти – в том самом году, когда погиб его отец, а мать начала полнеть. Казалось даже, что Бенни потихоньку уменьшается по мере того, как увеличивается Аннабель – как будто она впитывает горе своего маленького сына вместе со своим горем.
Да. Как-то так.
Выходит, голоса и начались примерно тогда, вскоре после гибели Кенни? Он попал под машину – точнее сказать, под грузовик. Кенни Оу был джазовым кларнетистом – правда, его настоящее имя было Кенджи, и мы будем называть его так. Играл он в основном свинг и биг-бэнд[1], на свадьбах и бар-мицвах, а еще в модных хипстерских клубах в центре города, где тусуются бородатые чуваки в порк-паях[2], клетчатых рубашках и потертых твидовых пиджаках Армии спасения. Так вот, он отыграл концерт, а потом выпил со своими друзьями-музыкантами, а может, курнул, или что-то в этом роде – совсем немного, но достаточно, чтобы не чувствовать необходимости сразу вставать, споткнувшись и упав в переулке по дороге домой. Он лежал недалеко от дома, всего в нескольких метрах от покосившейся калитки, которая вела к заднему крыльцу его дома. Проползи он ещё немного, и все бы обошлось, но он вместо этого просто лежал на спине, в пятне тусклого света от уличного фонаря, у мусорного бака Благотворительного магазина Евангельской миссии. Долгие зимние холода уже отступали, и в переулке висел весенний туман. Кенджи лежал там, глядя на луч света и роившиеся в нем крохотные капельки влаги. Он был пьян. Или под кайфом. Или и то, и другое. Свет был прекрасен. В тот день Кенджи поругался с женой. Возможно, он сожалел об этом. Может быть, он мысленно клялся, что исправится. Кто знает, что он там делал? Может быть, он заснул. Будем надеяться, что так. Во всяком случае, он ещё лежал там, когда примерно через час в переулок с грохотом ворвался грузовик оптовой доставки.