Водитель грузовика не виноват. Дорога в переулке была вся в выбоинах и колдобинах. На ней валялись полупустые мешки с мусором, объедки, промокшие тряпки и обломки бытовой техники, которые оставили там любители рыться в мусорных баках. Тусклым серым ранним утром, в туман, водитель не смог разглядеть во всем этом хламе стройное тело музыканта, которого к тому же успели облепить со всех сторон вороны. Вороны были друзьями Кенджи. Они просто хотели помочь, прикрыть его от холода и сырости, но все же знают, что вороны любят мусор. Стоит ли удивляться, что водитель грузовика принял Кенджи за мешок с отходами? Водитель ненавидел ворон. Вороны приносят несчастье, поэтому он направил грузовик прямо на них. В кузове были ящики с живыми цыплятами для китайской бойни на том конце переулка. Шофер нажал на газ и почувствовал, как машина подскочила, наехав на тело, взлетевшие вороны закрыли ему обзор, и машина, потеряв управление, врезалась в погрузочную площадку типографии «Вечное Счастье Лимитед». Грузовик опрокинулся, и ящики с цыплятами разлетелись в разные стороны.

Окно спальни Бенни выходило на ту самую мусорку, и он проснулся от птичьего гама. Он немного полежал, вслушиваясь. Хлопнула входная дверь. Потом из переулка донесся высокий тонкий крик – разматываясь, как веревка, звук дотянулся до окна и, словно живое щупальце, вцепился в Бенни и потащил его из постели. Бенни подошел к окну, раздвинул занавески и выглянул на улицу. Небо ещё только начинало светлеть. Он увидел опрокинутый набок грузовик: колеса его крутились, а все пространство вокруг него было заполнено летающими перьями и хлопающими крыльями. Хотя выросшие в клетках цыплята вообще-то не умели летать. Они даже не были похожи на птиц. Это были какие-то Трибблы[3] – маленькие белые существа, разбегающиеся во тьму. Тонкий крик натянулся, как проволока, привлекая внимание Бенни к его, звука и самого Бенни, источнику, призрачной фигуре, окутанной облачком святящегося тумана – его матери.

Она стояла там в ночной рубашке, одна в круге света от уличного фонаря. Все вокруг нее было в движении, птичьи перья кружились, как снег, но она стояла совершенно неподвижно – как окаменевшая принцесса, подумал Бенни. Она смотрела вниз, на что-то, лежащее на земле, и через мгновение он понял, что это что-то – его отец. Из окна спальни Бенни не видел его лица, но он узнал его ноги, они были согнуты и дергались так же, как когда Кенджи танцевал, только в этот раз он лежал на боку.

Мать сделала шаг вперёд и с криком «Не-е-ет!» рухнула на колени. Её густые золотистые волосы, ярко сиявшие в свете фонаря, рассыпались по плечам и заслонили голову мужа. Склонившись над ним, она пыталась приподнять его и причитала: «Нет, Кенджи, нет, нет, пожалуйста, прости, я не хотела…»