— Черт бы тебя побрал, — буркнул и сунул кошель себе под ногу. Тарас, как человек бедный, всегда думал о деньгах, и каждый раз, когда жизнь показывала его состояние, он ужасно злился, и только еще больше уходил в свои размышления о доходах, прибыли, рублях, сказать по-честному, больше он ни о чем так страстно и долго не думал в своей жизни.

— Бог с твоей деревней, валяй.

— Ну вот, и порешали, — не без победной нотки отозвался Никола.

Скрипучая телега протянула еще пару домов и остановилась у дома с резными, хотя давно потрескавшимися ставнями. Редкий покосившийся забор ограждал небольшой участок. Возле дома вешала белье женщина лет шестидесяти пяти на вид.

— Бог в помощь, хозяйка! Хозяина могу видеть? — крикнул Никола, не слезая с телеги.

Женщина прищурилась от палящего солнца, которое уже вовсю входило в свою силу, глаза как две щелочки потухшим взором уставились на незваных гостей. Морщинистая, натруженная рука тряслась, задевая выбившиеся пряди седых волос из-под платка.

— Кого нелегкая принесла? — прошипела она. — Нет хозяина, помер, лет десять как помер, эдакий, оставил меня одну. Ясно вам? Одна я, — крикнула она как будто с вызовом через забор. — Вон у соседей поспрашивай, — договорила она, уже снова принявшись за развешивание белья.

Никола поглядел на Тараса:

— Ничего, это даже хорошо, дальше поедем, — замурлыкал довольно Тарас.

— Куда поедем, брат? А? Это, брат, наша удача!

— Тю! С чего это? — прогремел своим бычьим голосом купец. — На кой нам старая?

— Ну ты что, пораскинь. Она одна, любой копейке да помощи рада будет, а по мужикам поедешь, так разденут ведь. Ну…

— Бабы они хуже всякого люда…

— Тарас, ну я прав ведь, давай попробуем хоть.

Тарас ничего не ответил, лишь жестом пригласил Николу идти к старухе, а сам залез в кошель, в надежде, что может он не разглядел там еще пару медных монет, привычки вести счет деньгам у него не было. Никола шустро спрыгнул с повозки и пошел к забору, то и дело поправляя свои рыжие кудрявые пряди.

— Эдакий щегол, — усмехнулся Тарас и грузно спрыгнул вслед за другом. Он потягивался, рассматривал окрестности, пускал клубы дыма в воздух и наблюдал, как, несмотря ни на какие старания Николы, старуха к нему не поворачивалась. Тогда решив, что уж дело начато, надо показать другу, как с бабами справляться. Он подошел к забору и облокотился на него всем весом, отчего старые деревяшки заскрипели, пошатнулись и чуть было не упали:

— Матушка, — прогремел он, отчего Авдотья — хозяйка дома, тут же обернулась. — Нам бы ночку переждать.

— А я вам что, постоялый двор? — и она снова хотела приняться за свое дело, купцы переглянулись. Никола пожал плечами.