— А муж ваш где же? — полюбопытствовал неуклюже Тарас. Тут же весь блеск в глазах Авдотьи куда-то резко исчез.

— Почему мне знать, — сам того не подозревая, купец затронул болезненную тему хозяйки, замужем она никогда и не была. Помолвили их когда-то с женихом одним, а он возьми да и погибни на войне. С тех пор больше никто и не сватался, уж и к гадалкам ходила, и в церкви свечки ставила. Все перепробовала старуха, но так и прожила свой век одна-одинешенька, и единственной ее надеждой был старый вдовец атаман Трифон. Мечтала о нем втайне от всех, как подрастающая девчонка, краснея и лелея свою мечту. — А вы сами-то что за купцы-то такие? — резко оборвала она допросы купцов, принимая позицию нападающего. — Откуда будете? Небось, все в богатстве? — последний вопрос прозвучал скорее как обвинение.

— Да не то что бы… — начал было Никола, но Тарас молниеносно всунул ему в руки чарку и блеснул глазами, которые, как две бусинки, торчали из-под угрюмых мохнатых бровей:

— Мы из самого Питербурга, Матушка, слыхала о Питербурге-то?

— Да что ж я темная совсем, что ля? Слыхала я о вашем этом Питеребургэ, — немного обидевшись, но все же с появившимся интересом сказала она. Никола же угрюмо глянул на Тараса, тот в свою очередь обтер усы и продолжил:

— Меха мы самой императрице продавали, слава ей и здоровица! — все трое перекрестились. — Купит то ласку себе, то лису бурую.

Глаза Авдотьи загорелись, она глянула на двоих гостей: это что ж получается, у нее такие гости, а она им про беды свои, про нищету свою, в грязь лицом. Что взять с купцов, она еще не придумала, но что с их дружбы выгода будет, это она смекнула наверняка:

— Да вы что? Самой царице-Матушке? Как славно, — она всеми силами пыталась сохранить спокойный свой тон. — У нас с Сонюшкой тоже есть чем похвастаться-то, вот дядька ее, брат мой, то бишь покойный, он грамоты царские получал, благодарности за верность за храбрость. Я ж чего так живу, все для кровиночки своей родной берегу.

Ну тут уж купцы переглянулись недвусмысленно. Это ж как они удачно на ночлег зашли, значит, ей продать чего можно. Чтобы как то убрать неловкое молчание, начал опять Никола.

— Хорошо, что у вас племянница есть, не одна в свете живете.

— Ой да, хорошая она у меня, кровиночка моя, красавица моя, — расхваливала Авдотья Соньку. — Только вот замуж-то ей пора. Чай, годы то идут, — она покосилась на купцов, лица их обветренные от солнца и долгой поездки, не выражали каких-то особых осмысленных эмоций.

— Жениться это хорошо, это дело нужное, негоже в девках долго сидеть. А там глядишь и внуки, — при этих словах Николы Авдотья заерзала на скамье и поморщилась, а Тарас уже давно заскучал; предавшись своим мыслям, он разглядывал мух на оконной раме, вся эта болтовня про невест всегда была ему невтерпеж. Никола же наоборот активно принимал участие в разговоре и все расспрашивал у старухи, выпытывал, что да как, нашла ли за кого сватать, сама племянница чего хочет.