– Мне пора идти, – твердо заявил я, стараясь не выказать голосом, как мне тяжело.

– Береги себя, Маркус, – сказала на прощание Барбара.

Как только разговор окончился, Энджи подошла сзади и обняла меня.

– Я только что прочитала об этом в сети, – сказала она.

К нам поступали новости из миллионов различных источников – специальная программа выхватывала заголовки, как только они появлялись в сети. Энджи взяла на себя работу официального блогера и прекрасно справлялась с ней, выискивая самые интересные истории и мгновенно публикуя их, словно повар в переполненном кафе, проворно раздающий срочные завтраки.

Я развернулся в руках у Энджи и тоже обнял ее. Правду сказать, этим утром мы не так уж много успели сделать. Мне запрещалось покидать реабилитационный центр после ужина, а ей не разрешали навещать меня там. Видеться мы могли только в офисе, но там всегда крутилось много народу, а целоваться у всех на виду не так уж приятно. Так что остаться вдвоем в офисе на целый день было редкой удачей. Погода стояла жаркая, душная, поэтому мы были в легких майках и шортах, а значит, работая рядом, то и дело прикасались друг к другу.

– Я запишу видео и выложу сегодня же, – сказал я.

– Правильно, – поддержала Энджи и стала читать пресс-релиз.

Я произнес небольшой монолог, наложил его на ту знаменитую запись, где я со слипшимися волосами, весь в блевотине, лежу на ватерборде и таращу глаза под ослепительным светом видеокамер, а по лицу струятся слезы.

– Это я на ватерборде. Есть такая пытка, называется «Имитация утопления». Слышали? Женщину, которая меня пытает, зовут Кэрри Джонстон. Она работает на правительство. Вы, возможно, помните ее вот из этого клипа.

Я вставил видеозапись, присланную Машей.

– Здесь вы видите, как Джонстон беседует с Куртом Руни, главным стратегом президента США.

«Жители остальной Америки не любят этот город. Для них он Содом и Гоморра, средоточие педерастов и атеистов, которым самое место в геенне огненной. Вся страна прислушивается к новостям из Сан-Франциско только потому, что, по их мнению, исламские террористы сделали доброе дело, взорвав этот город к чертям собачьим».

– Он говорит о моем родном городе. По последним данным, в день, о котором он говорит, погибли четыре тысячи двести пятнадцать моих земляков. Но многие из них, возможно, живы и до сих пор томятся в той самой тюрьме, где пытали меня. Матери и отцы, братья и сестры, близкие и любимые никогда больше не увидят дорогих им людей, потому что тех незаконно бросили в камеры секретной тюрьмы на острове посреди залива Сан-Франциско, а потом увезли к черту на кулички. Все эти люди тщательно учтены и задокументированы, но ключи к зашифрованной информации находятся у Кэрри Джонстон.