– Вы украли телефон?

– Я решил, что не имею права бежать и прятаться от правосудия. Свобода ничего не стоит, если меня разыскивают как преступника, а город находится во власти ДВБ и мои друзья томятся в секретной тюрьме. Свобода моей страны гораздо важнее, чем моя личная свобода.

– Вы украли телефон?

Я кивнул.

– Да. Но непременно верну, если сумею разыскать ту девушку.

– Что ж, благодарю вас за прочувствованную речь, мистер Яллоу. Вы превосходно умеете говорить. – Он бросил сердитый взгляд на обвинителя. – Многие, пожалуй, назвали бы вас храбрецом. Сегодня в утренних новостях была показана видеозапись с вашим участием. Она неопровержимо свидетельствует, что у вас имелись веские причины скрываться от властей. На основании этой записи и вашего эмоционального выступления я разрешаю вам выйти под залог, однако прошу добавить к иску обвинение в краже телефона. И соответственно, увеличиваю сумму залога на пятьдесят тысяч долларов.

Он опять стукнул молотком, и адвокатша стиснула мне руку.

Судья снова окинул меня взглядом и поправил очки. На черной мантии обильно белела перхоть. Когда очки коснулись жестких кудрявых волос, на плечи просыпалось еще немного.

– Можете идти, молодой человек. И впредь держитесь подальше от неприятностей.

* * *

Я развернулся к выходу, и вдруг кто-то налетел на меня и чуть не сбил с ног. Оказалось, папа! Он стиснул меня в объятиях так крепко, что косточки хрустнули и ноги оторвались от земли. Мне сразу вспомнилось, как он обнимал меня в детстве – сначала стремительно вертел «самолетиком», отчего восторженно замирало сердце и кружилась голова, потом подбрасывал высоко в воздух, ловил и прижимал к себе вот так же, как сейчас, больно стискивая в объятиях.

Из его хватки меня извлекли другие руки, более мягкие. Мама. Сначала она отстранила меня на вытянутую руку и молча всмотрелась в лицо, будто что-то выискивая. По ее лицу струились слезы. Она улыбнулась, но тут же всхлипнула и тоже обняла меня, а папа обвил руками нас обоих.

Когда меня наконец выпустили, я только и смог выдавить:

– Что с Дэррилом?

– Он в больнице. Я виделся с его отцом.

– Когда можно будет поехать к нему?

– Хоть сейчас. – Папа помрачнел. – Только… – Он запнулся. – Врачи говорят, все будет хорошо, – добавил он сдавленным голосом.

– А Энджи?

– Мама забрала ее домой. Она хотела дождаться тебя здесь, но…

Я все понял. Сейчас я вообще исполнился понимания того, что чувствуют люди, столько времени просидевшие взаперти, и их несчастные родственники. Зал суда наполнился радостными вздохами, всхлипами, слезами, и никакие приставы не могли этому помешать.