Совсем неожиданно она услышала за спиной громкий рокот мотора и, не оглядываясь, почувствовала, что это он.

– Скучаешь?

– Жду. Один уже подъезжал, две рыбины за бутылку отдавал.

– Я же обещал самую отборную. А у Андрюхи слово железное, здесь это все знают. Тебя как зовут?

– Антонина. – Потом поправилась: – Тоня.

– «Рыбачка Тоня как-то в мае, причалив к берегу баркас», так что ли?

– Там Соня.

– А здесь Тоня. Слушай, а ты посолить ее сможешь?

– Это разве сложно?

– Тогда ясно. Придется выделить несколько штук малосола, чтобы попробовала и сравнила.

– Ну, если не жалко.

– Значит, жди, я еще пару раз смотаюсь.

Мотор запел, и оранжевый жилет замелькал над водой. Она даже ответить не успела.

Пришел он, когда начало темнеть. Сходство с разбойником в сумерках усилилось. Лямка рюкзака стянула на сторону его красную рубаху, и Тоня увидела смуглую костлявую грудь, выпиравшую ключицу и жилистое горло с резко выступающим кадыком. Лицо его совсем почернело, и улыбка пугала хищной белизной зубов.

– Крупная шла. Всю городским продал. Им, дуракам, кажется, чем больше – тем лучше. Пойдем, я покажу, какой должна быть настоящая рыба. – Он взял ее сумку. – Что у тебя там?

– Рыбина, за бутылку сторговала.

– Чего? Я же говорил тебе. – Не спрашивая разрешения, он вытащил мешок и, увидев, захохотал. – За пузырь?! Ей в обед – сто лет. Такую и свинья не будет кушать.

Держа за хвост, он крутанул рыбину в воздухе и запустил в сторону костра.

Тоня беспомощно улыбалась, чувствовала, что улыбка получается жалкой и глупой. Она боялась смотреть на этого парня, который, конечно, моложе ее, но держит себя не просто как старший, а вообще обращается с ней, как со школьницей.

– Кто тебе ее сбондил?