– Отвернись, а.

– Может, останешься еще на день?

– Не надо об этом.

– Не надо, значит, не буду. Давай кушать.

Они сели завтракать. Тоня смотрела, с каким удовольствием ест Андрей, и у нее самой появился аппетит. Хорошо было сидеть рядом с этим уверенным, знающим себе цену мужчиной. А если бы так вот каждое утро: без суеты, без капризов, без нытья? Такого быть не могло, но хотелось в это верить.

– Хорошо у вас здесь, спокойно.

Андрей не стал разубеждать. Он встал из-за стола и вернулся с большой эмалированной кастрюлей, поставил ее перед Тоней и вложил ей в руку массивную деревянную ложку.

– Ешь.

Кастрюля была полна до краев сочной, словно светящейся, оранжевой икрой. Андрей взял Тоню за руку и зачерпнул полную ложку.

– А теперь продолжай сама.

– Икру ложкой? Неоригинально.

Довольный своей шуткой, Андрей засмеялся. Смеялась и Тоня. Уезжать не хотелось. И это заставило ее поторопиться.

– Все, Андрей, давай прощаться.

– Прощаться, так прощаться. А может?..

– Нет. – И Тоня взялась за сумку.

Он указал взглядом на пепельницу, под которой лежала четвертная.

– Теперь-то уж возьми, нелишняя. Дорога впереди длинная.

– Пусть лучше останется, мне так спокойнее.

– Ну смотри. Тогда я положу ее в шкатулку с документами и буду хранить до новой встречи.

Она знала, что новой встречи не будет.