Свадьбу большую не гуляли, скромненько посидели с общими знакомыми. На первые именины я подарил ей сатиновые нарукавнички, так, для смеха, шутки ради, сам не пойму, как в голову пришло, в кино раньше видел, что в банках все в сатиновых нарукавничках сидят, и мужчины и женщины, мода, видно, такая была, а может, просто из экономии, народ-то низкооплачиваемый. Я жену напарника попросил, она и сшила. Подарил, всех гостей рассмешил, она и надела их сразу, не отходя от праздничного стола, удалась шутка. И остальное удалось. Квартиру мою и ее комнату обменяли на приличную жилплощадь в центре города, с доплатой: правда, в долги влезли, но заработал, расплатился, а потом и на дачку скопили, пусть и недостроенную, зато в хорошем месте, а достроить с моими руками не трудно, и знакомые кое-какие завелись, машины все-таки ремонтирую, а не в конторе бумажки шевелю. Нормально жили. И тут перестройка.

Поначалу вроде и неплохо пошло, подкалымить проще стало, а если водка из магазинов исчезла, так это даже к лучшему, я никогда и не увлекался ей, но зато, если у тебя запасец дома имеется, то самое дефицитное яичко к Христову денечку… с трезвой головой не только дачку достроишь, но и машинешку заиметь можно. А если можно – значит, нужно. Крутись, пока палки в колеса не ставят, если не хочешь упасть – жми на все педали, жми и не оглядывайся. А зачем оглядываться, если за домашние тылы спокоен. Жинка знает, что на машину колочу, расспросами не дергает и гроши на безделушки не переводит. Заполярную бабу даже не вспоминаю. И зачем, спрашивается, было на Севере нос морозить, если и на материке устроиться можно. Короче, живем, сало жуем. У жинки работа чистая, приходит неиздерганная, да тут еще и зарплату немного прибавили, пустячок, а приятно, пообещала на эти гроши запасное колесо к машине будущей купить. Посмеялись и спать легли. А через квартал опять им прибавили, к Новому году – снова. И пошло, и поехало, и до неба поднялось. Надоело людям чужие денежки пересчитывать. Крутись, ловчи, наизнанку выворачивайся и все равно твои доходы – кучка по сравнению с горой, которую жинка в банке зарабатывать стала… Где справедливость? Если ты мужик, ты должен меня понять, как мужик мужика, неужели за работу в сатиновых нарукавничках столько положено?

Я домой возвращаться боюсь – приду, а она этими сатиновыми нарукавничками возьмет да и по роже мне… и ответить нельзя, морального права нету. Куда деваться, мужик?

Бирюзовый костюм дочери

Бирюзовый костюм дочери

На опознание пришлось ехать самой. Позвонила мужу в его пожарку. Долго ждала, пока искали, слушая громкий смех, почти гогот. Хотела бросить трубку, но терпела. И напрасно. Ответили, что Николай на выезде. Выговорили торопливо и, как ей показалось, раздраженно, словно отмахнулись от надоедливой. Доверять известие о гибели дочери чужим, подозрительно веселым людям было неприятно, даже страшновато, боялась нарваться на фальшивые соболезнования и Татьяна не стала просить, чтобы передали мужу о звонке, к тому же была почти уверена, что он никуда не уехал, играет в домино или дрыхнет в какой-нибудь укромной каптерке.