При таком раскладе случайно залежавшаяся в папке с дачными квитанциями бумажка могла сломать жизнь моего самоуверенного соседа. И то, что у меня оказался всего лишь черновик с вычеркнутыми и вставленными словами без точек и запятых усиливали достоверность бумажки. Ну и почерк, конечно, узнаваемый. Отпираться бесполезно. Но я решил подстраховаться и на обратной стороне листа написал фамилию автора анонимки. Оставалось передать. Отправлять по почте не рискнул, могло затеряться. Тогда я, не мудрствуя лукаво, выбрал самый надежный способ, приехал на завод, передал запечатанный конверт секретарше и сказал, что просили передать лично директору.

По дороге с завода я подумал о повороте, который не учел. А что, если взбешенный директор начнет трясти анонимкой перед мордой автора, и тот, естественно, догадается, каким образом она воскресла. Как себя вести? Да никак. Высказать в лицо все, что о нем думаю. Мне боятся нечего. Я чист.

На другой день я заглянул к соседу после работы, рассчитывая увидеть его пьющим от расстройства и рычащим на меня. Ни того и ни другого. Был весел, рассказал, что в автобусе услышал забавное объявление: автотранспортное предприятие принимает на работу водителей мужчин и женщин с возможностью переучивания с категории «C» на категорию «B». Я поправил, что категория не «B», а «D». Он рассмеялся: «Объясняю для особо одаренных: C, значит целка, а кто такие B, полагаю, ты знаешь, вот и получается, что C переучивают на B, теперь-то понял?» В общем обычная для него пошлятина. Но я сразу же подумал, с какой стати он оказался в автобусе? Неужели началось, да так круто, что пришлось пересесть на общественный транспорт? Спросил его, с какой стати он оказался в автобусе. Но ожидания мои не оправдались. Сосед буркнул что-то про ремонт и снова к своей хохме:

– Представляешь, с категории «C» на категорию «B»!

Я даже не сразу понял, что в этом смешного и снова уточнил, что категория «D». Он заявил, что я не понимаю тонкого юмора. Предложил выпить, но я отказался.

И через месяц наши отношения не изменились. Тогда я позвонил директору и спросил, дошел ли до него конверт со старой анонимкой. Он поблагодарил и сказал, что давно знал, кто ее писал, но этот человек ему пока нужен. Даже не поинтересовался, кто звонит.

Сатиновые нарукавнички

Сатиновые нарукавнички

Если ты – мужик, значит, поймешь меня, как мужик мужика. Нет, ты послушай. Послушай, а потом скажи – есть справедливость на земле или нет ее, справедливости этой?

Жинка моя… Нет, чтобы понятнее было, расскажу все. Родился я в Даурии, батя сверхсрочником был, старшиной, а когда на пенсию ушел, перевез нас к себе на родину, в Харьков, оттуда меня и в армию призвали, и после дембеля туда вернулся, и женился там. Слесарил на автобазе, нормальная работа была, по материковским меркам, получал неплохо и слева иногда перепадало, через край не переливалось, но хватало и на поесть, и на одеться. Жинку-то из общежития взял, на заводе в лаборатории химичила после техникума, пальтишко с искусственным воротником – вот и все приданое. За год одел, обул, откормил – красавица стала, хоть на сцену выпускай, про сцену я так просто ляпнул, к слову пришлось, ни в какие артистки она не метила, и в обновках-то недолго форсила, в декрет ушла. Кувыркаться на одну зарплату не очень весело, но все равно терпимо. Другое дело – тесновато в двухкомнатной квартире: батя, мать, братишка и нас двое с четвертью.