Впервые с той ночи в спальне Пирса они окажутся лицом к лицу. Айрис боится, что, глядя на нее, Нэнси будет снова и снова прокручивать в голове все, что тогда случилось. Я за водой, быстро говорит она и отходит от экрана. А Нэнси, как ни в чем не бывало, начинает рассказывать про грант, который рассчитывает получить, чтобы заняться изучением писем Эдмунда Уилсона в Библиотеке Бейнеке в Йеле. Она нарочно говорит громко, чтобы Айрис было слышно ее из ванной.
Решится все только к следующему лету. Нужно что-то очень убедительное накропать про то, как мне необходимо изучить эти письма. Тогда они оплатят мне перелет и все такое, рассказывает она.
Прекрасно, отзывается Айрис, снова садясь за компьютер. Просто великолепно.
Нэнси с минуту смотрит, как она пьет, а потом спрашивает – что бы ты сказала, если бы я появилась в Скайпе в таком виде?
Это не то.
Нельзя отрицать любой опыт только потому, что он твой.
Все было не так. Он просто толкнул меня на стойку, а я потеряла равновесие.
А раньше он тебя уже толкал?
Нет.
Значит, старое доброе домашнее насилие? – с сарказмом продолжает Нэнси.
Нет, ничего подобного.
Хочешь сказать, он просто неуклюжий урод?
Айрис перебивает ее – понимаешь, большую часть времени он замечательный парень. Скорее всего я просто себя накручиваю. Но иногда он так смотрит на меня… Он уже сто лет назад признался мне в любви, но я все равно не уверена, что нравлюсь ему как человек. Она криво усмехается, будто пытается свести все к шутке. Иногда мне вообще кажется, что он меня ненавидит.
Из-за Эзры?
Но это ведь справедливо, нет? Я и сама от себя не в восторге. И все же, как по-твоему, это серьезно?
Давай не будем притворяться, что ты сама не знаешь ответа на этот вопрос.
Мне кажется, он сам не понимает, что делает. Айрис впервые за все время встречается с Нэнси глазами. Вряд ли он это нарочно. В каком-то смысле я сама нарываюсь. Мы оба виноваты. Угодили в ловушку.
Сказать по правде, мне абсолютно насрать, что там творится у него в голове, бросает Нэнси.