Айрис 16:24: Что, если наше единственное оружие (коллективный опыт) не сработает? Все грязные секреты раскопают, публично осудят, но в итоге ничего не изменится? Нэнси 16:24: Значит, ничего не изменится. Айрис 16:25: Но тогда это будет означать, что множеству людей либо дела нет до того, что приходится переживать женщинам, либо они считают, что такова их доля. Даже не знаю, что случится, если мужчины внезапно начнут свято блюсти наши границы. Не станет ли секс каким-то пресным? Нэнси 16:28: Если ты считаешь, что быть женщиной автоматически означает мириться с этим дерьмом, тогда ты еще циничнее меня. Айрис 16:30: Трампа выбрали вскоре после того, как он рукой полез к девушке в промежность. Я просто реалист. И в то же время я не хочу, чтобы от меня требовали письменного согласия. Мне нужна спонтанность, порыв. Как насчет химии, мм? И похоти? Нэнси 16:31: Будь добра, не воображай себя крестоносцем во славу Эроса. Это уж слишком.

Айрис 16:24: Что, если наше единственное оружие (коллективный опыт) не сработает? Все грязные секреты раскопают, публично осудят, но в итоге ничего не изменится?

Нэнси 16:24: Значит, ничего не изменится.

Айрис 16:25: Но тогда это будет означать, что множеству людей либо дела нет до того, что приходится переживать женщинам, либо они считают, что такова их доля. Даже не знаю, что случится, если мужчины внезапно начнут свято блюсти наши границы. Не станет ли секс каким-то пресным?

Нэнси 16:28: Если ты считаешь, что быть женщиной автоматически означает мириться с этим дерьмом, тогда ты еще циничнее меня.

Айрис 16:30: Трампа выбрали вскоре после того, как он рукой полез к девушке в промежность. Я просто реалист. И в то же время я не хочу, чтобы от меня требовали письменного согласия. Мне нужна спонтанность, порыв. Как насчет химии, мм? И похоти?

Нэнси 16:31: Будь добра, не воображай себя крестоносцем во славу Эроса. Это уж слишком.

* * *

Уже несколько месяцев я хожу к доктору Агарвалю. Он принимает в Верхнем Вест-Сайде, неподалеку от Девяносто шестой улицы. В кабинете у него полным-полно книг.

Как-то я, не подумав, обмолвилась об этом Тесс в телефонном разговоре, а она бросила – Агарваль? Ну замечательно. Мужчина-индус объясняет тебе, почему ты неправильная.

Когда я рассказываю об этом Нэнси, она замечает – не думала, что Тесс будет против, он ведь один из ваших.

Однако Тесс совершенно определенно возненавидела бы Агарваля – за подчеркнуто западную, культурную манеру речи, цветистые выражения, американский акцент и искусное сочетание индийского декора и американской мебели в кабинете. Таких, как он, она обзывала последними колонистами: недостаточно индус для того, чтобы быть Агарвалем, слишком индус, чтобы быть кем-то другим.