Раздается треск, Эзра не сводит глаз с огня, словно, полностью сконцентрировавшись, сможет не обращать внимания на летящий на него дождь из золотых искр. Боже, ненавижу Хэллоуин.

Айрис не оборачивается. Тогда Эзра откашливается и принимается искать что-то в телефоне.

Вообще-то это Дивали, замечает Айрис.

Кто-нибудь будет есть эти чертовы маршмеллоу? – перебивает Нэнси. Или я зря себе брови палила?

Элис сует одну зефирину в рот. Айрис тоже. Нэнси вопросительно смотрит на Эзру, потом вытаскивает сигареты.

Тот, подумав, отвечает – нет, спасибо. Когда мне хочется маршмеллоу, я предпочитаю занюхать дорожку.

Айрис прыскает. Эзра утирает нос тыльной стороной ладони. Айрис подбирает веточку и ломает ее пополам.

Слышали, лейбористы теперь выступают за второй референдум?

Они уже сто лет этим занимаются, отвечает Эзра.

Ну раньше это были отдельные члены партии, а Корбин их унимал, а теперь и высшие чины тоже «за». Он подхватил эту идею только потому, что это шанс избежать «Так Не Пойдет». До голосования он оценивал свой энтузиазм на семь – семь с половиной баллов из десяти. Не сказать, чтобы это было «всеми руками за», верно?

Ну вот и получил, громко заявляет Нэнси. Это влетит ему в копеечку.

Эзра пожимает плечами. А какой смысл оттягивать?

Ты хоть понимаешь, что запас инсулина можно будет сделать только на четырнадцать недель? – спрашивает Айрис. И что твой телефон не будет работать, когда ты уедешь в тур по другим странам.

Да мне это только на пользу пойдет. Эзра откидывается на локти. Народ проголосовал? Проголосовал. А демократия – это мнение большинства.

Айрис выдирает из земли пучок травы. Если бы у нас было больше гражданских жюри, где люди могли бы все обсудить и принять взвешенное решение…

Только представь, как бы ты бесилась, что тебе приходится принимать столько решений, усмехается Эзра.

Айрис холодно смотрит на него. Раньше Эзра никогда не казался ей маленьким. Теперь же все то, что до сих пор в нем постоянно менялось, как-то устаканилось, встало на свои места. Легко представить, каким он будет через пять лет и через десять. Айрис отворачивается.

Нэнси выпрямляется с таким видом, словно ей хочется кого-нибудь убить. Следующего человека, который спросит меня про ирландский «бэк-стоп», найдут мертвым в канаве.

Айрис одними губами произносит: «Да ты это обожаешь». А Нэнси в ответ шипит: «Отвали!» А потом заправляет Элис за ухо прядь волос.

Нэнси говорила, ты сейчас фанатеешь по Стендалю. «О любви?», интересуется Айрис у Элис.