— Серёжа ночью спал! — сейчас же заявила мама.

— Мне даже сон снился про диктант в каменном веке! — сказал я, выйдя из-за стола и взглянув краем глаза на фотографию следа от сандалии Гарика.

— Может быть, ты знаешь, кто это нашкодил? — спросил отец.

— Он если и знает, то не скажет. Все они герои… Я и сама узнаю рано или поздно, — пообещала Маринка.

— А зачем тогда пришла? — сказал я.

— Я не к тебе, а к твоим родителям… Тётя Лида, мы решили по очереди сторожить клубнику. Сегодня Серёжина очередь. Можно ему пойти? Воришка наверняка ещё раз полезет.

— В ночь? Сторожить? Я всегда!.. У меня не то что… — Я чуть не сказал «Гарик». — У меня воробей на грядку не залетит!

— Нечего выдумывать! Он никуда не пойдёт. А потом, у него переэкзаменовка. Ты разве не знаешь? Ночью он будет сторожить, днём спать, а диктанты?.. И почему именно Серёжа? — возмутилась мама. — Как помочь ему — никого, а сторожить — он?

— Почти все ребята разъехались. Гарик чем-то заболел, а Серёже жребий выпал. Там же шалаш и даже раскладушка.

— Нет, нет! К тому же у него гланды, — перебила мама Маринку.

— Гланды летом не действуют! — заявил я.

— Мне лучше знать! И вообще, ночью можно испугаться и стать заикой…

— Про это я совсем забыла. Ладно. Найдём другого. — Маринка презрительно поджала губы и собралась уходить.

Отец, задумчиво ходивший из угла в угол, твёрдо сказал:

— Он пойдёт и будет сторожить! Всё. Я хочу есть.

— Ты что — шутишь? Я не усну всю ночь! Серёжа, откажись! — Мама взглядом пообещала рассказать отцу про пятно.

— А я не боюсь! — сказал я.

— Отказаться он не имеет права. Когда стемнеет, Серёжа будет в шалаше. Пока, Маринка. Не расстраивайся. Иди. Мы тут разберёмся. А тебе, — отец обнял маму, — я буду петь колыбельные песни. Пока не уснёшь. Я бы и сам с удовольствием провёл ночь на свежем воздухе.

— О! Не шути! Всё слишком серьёзно. Ты многого не знаешь. — Мама хрустнула пальцами.

Я сжался от стыда и страха, но вдруг во дворе завыла сирена и со свистом пронеслась «скорая помощь». Я бросился на улицу, Маринка за мной.