Я молчал.

— Серёжа, только не лги! — сказала мама.

— Думал, всё будет шито-крыто. Ответите оба… Ответите! — Пообещала Маринка.

— Клянусь, я его ненавидел, как общего врага! Я не хотел заметать следы!

Тут приконвоировали Гарика. Он старался не смотреть всем нам в глаза. Тётка пригрозила ему кулаком, а мама пристала к Пашке:

— Ты должен был заявить всему дому: «Я не виноват. И не было бы всей этой комедии. Вернее, трагедии».

— Нечего мне заявлять. Хочу, чтобы просто верили, — сказал Пашка. — До каких пор мне не будут верить?

— И правильно! — поддакнул я. — Он и так в высшей степени порядочный человек!

В это время загудела сирена. Гарик вздрогнул. Немного погодя в комнату вошли две санитарки и врач.

— Вот больной! — сказала тётка. — Связать его надо!

Санитарки крепко взяли Гарика под руки. Он вырвался.

— Ничего себе больной! — сказала врачиха.

Санитарки снова поймали Гарика. Его тётка вдруг всхлипнула и сказала:

— Присядем… на дорожку.

Почему-то мы все, и санитарки с Гариком, и врачиха, присели на стулья, а Васильков на краешек стола. Потом тётка встала, и мы встали, и Гарика повели в «скорую помощь».

— Вот выйдет из больницы, — сказала Маринка, — мы тебе и ему трудовое наказание устроим.

Я покорно кивнул головой.

Вдруг в комнату вошёл участковый.

— Ага! Сам явился! — сказал он Пашке. — Ну и двор мне достался, Васильков!

Васильков отвёл участкового к окну. Я услышал, как он говорил ему: