Софья Алексеевна рассказала Анне, как с помощью Горького, который выхлопотал ей командировочное удостоверение «по музыкальной части», добралась до Москвы, как видела мужа, исхудавшего, с седой бородой, в Ивановском лагере «для бывших», как Горький дал ей документ, что муж работает в издательстве «Всемирная литература», но эта бумага не помогла, пришлось искать выходы на комиссара юстиции Красикова, как Красиков объяснил ей, что юстиция бессильна, «дело в ЧК», как умолила Красикова говорить с тем самым Дзержинским, как Красиков спросил у всемогущего главы ЧК, читал ли тот Некрасова… И как Дзержинский вспомнил поэму «Русские женщины» с княгиней Волконской и велел князя Волконского отпустить.

Если Горький в тот раз заступился и помог, если страшный Дзержинский вспомнил поэму Некрасова, не может же он не знать, кто такой Гумилёв, не может и его не спасти!

На большой кухне такой шум, что даже про пирожные, которые привозят в ДИСК по пятницам и все меняют на свои съестные припасы, забыли.

Лозинский рассказывает, что известно.

– Николая Степановича обвиняют в участии в белогвардейском заговоре…

Всеобщее «ох!» – где Гумилёв и где заговоры!

– …Заговоре Петроградской боевой организации под предводительством Таганцева…

Таганцева… Таганцева?

Профессор географии Таганцев Владимир Николаевич… С которым Константиниди знакомил ее при первой их встрече в ДИСКе. И вместе с которым крутился вокруг Гумилёва. Бумаги какие-то носил. Ее с собой не раз приглашал.

Константиниди крутился вокруг Гумилёва вместе с Таганцевым. Константиниди уходил вчера из ДИСКа, когда все шли в ДИСК, на семинар Гумилёва. Константиниди не попал в засаду в гумилёвской бане вчера и не провел с ними ночь на Гороховой.

Константиниди нет и теперь здесь, в этой огромной кухне, где собрались все и каждый, кому хоть сколько-нибудь дорог Гумилёв. А вечно крутившегося вокруг поэта его ученика нет.

Константиниди Антон, поэт, ни разу не читал своих новых стихов на поэтическом семинаре. Только что-то старое, странным образом забывая строчки и слова – Анне несколько раз приходилось ему подсказывать…

Константиниди Николай погиб при взрыве корабля, плывущего из Балаклавы во Францию…

Константиниди Николай застрелил Савву. И Антипа Второго, когда тот волчьими зубами впился ему в руку – следы от зубов были отчетливо видны в тот день, когда всплыли трупы, и они с девочками второй раз остались на берегу.

Константиниди Антон здесь, в ДИСКе, ни разу не протянул ей руку. При первой же встрече поспешно спрятал правую руку в карман, а после третий месяц ходит с повязкой – любое растяжение, любой перелом должны уже давно зажить, но повязка всё еще на кисти его правой руки.