– Миша, не делай того, о чем потом пожалеешь, – по-доброму сказал он, оттесняя в сторону добермана, поскольку Рекс решил, что хозяина обижают, и зарычал.

– Только этого нам не хватало, – ругнулся Широков, увидев, что его «черныш» тоже заволновался.

К счастью, большие собаки нашего двора отличались хорошим воспитанием, и хозяевам удалось их успокоить.

Лиза помогла Покемону подняться и осталась около него, исподлобья глядя на мужа. Слова были не нужны.

– Я… – Миша огляделся, ухитрился выдержать направленные на него взгляды, громко сказал: – Извините! – Резко развернулся и быстро пошел к подъезду.

Быть мудаком

Быть мудаком

Насмотревшись на гибель семейного «Титаника» Форманов, я окончательно расхотел бегать и неспешно прогулялся в компании удивленной Баффи по тропинкам «полосы любви». Нужно было подумать и подобрать слова, потому что я твердо решил поговорить с Катериной сегодня. Точнее, прямо сейчас. Поговорить серьезно и окончательно. Будет скандал – плевать. Будут слезы – разберемся. Я устал от неопределенности.

И да: мне нужно было собраться с духом. Я понимал, что затянул с разговором, но сделанного не воротишь, и потерю времени придется компенсировать компромиссом. Собственно, молчаливая прогулка вдоль Москвы-реки понадобилась мне для того, чтобы окончательно определиться: готов ли я к компромиссу? И если вам кажется, что ответ на этот вопрос дать очень легко, вы крупно заблуждаетесь. Я спрашивал себя, готов ли поступиться ради Катерины гордостью и принципами? Готов ли по-настоящему забыть об измене, то есть не вспоминать никогда? Смогу ли я верить ей? Захочу ли?

Пытался понять себя.

А когда понял, что ответ на все вопросы – «Да», свистнул Баффи и вернулся домой. И по дороге был мрачен. Я прекрасно понимал, что одно дело – решиться на компромисс, и совсем другое – выслушать все, что мне предстоит выслушать, – и решиться на компромисс. Однако дома…

Дома меня ждала записка: «Милый, мама попросила срочно приехать. Позвоню».

Упс!

Я на автомате помыл и покормил Баффи, сварил кофе, уселся за кухонный стол, перечитал записку, размышляя, как на это реагировать и следует ли звонить Катиной маме. И знаете, едва не пошел по стопам Формана. Желание проверить, действительно ли жена отправилась к родителям, в какой-то момент стало настолько сильным, что я почти решился. Чувствуя себя полным кретином, я налил на два пальца виски – для храбрости, для чего же еще? Вздохнул, но выпить не успел.

Пришло сообщение, состоящее из одного лишь знака вопроса.

Несколько секунд я медитировал над ним, затем ответил: «У меня!» и через пять минут целовал посреди гостиной Ольгу.