– Ты с ней говорила?

– Она не против, чтобы я поселилась у нее, но сказала, что я должна буду строго соблюдать самоизоляцию.

– У Юльки не забалуешь, – машинально произнес я.

И Сашка подняла бровь, сообразив, что я почти всегда называю Юлю – Юлькой. Сообразила, но ничего не сказала.

А я подумал, что даже если Юлька ее пустит, долго их сожительство не продлится: Юлька уже пробовала жить с соседкой, и ни черта хорошего не вышло.

– Я понимаю, что мне с Геной безумно повезло, и я понятия не имею, что делать дальше, – мрачно сказала Сашка.

Я подозвал Баффи, взял ее на поводок и уверенно ответил:

– Все образуется.

Никогда не считался пророком, но на этот раз угадал. 

>>>

Забирая вещи, Лиза с мужем не встретилась. Обрадовалась этому, но выяснять, куда подевался супруг, не стала: разошлись, значит, разошлись. Однако, на мой взгляд, ей следовало проявить большее участие к судьбе недавно близкого человека.

Но Лиза на бывшего наплевала. А он, как выяснилось, растерянный и растоптанный, не стал справляться с бедой в одиночку, а отправился к родственникам. Но не к маме с папой, как хотелось бы нам, равнодушным сторонним наблюдателям, а к двоюродному брату Эдику, на фирме которого Миша и работал. Проблема заключалась в том, что Эдик был, с одной стороны, умнее обзаведшегося рогами Формана: на целых шесть лет старше, владелец собственного, достаточно успешного бизнеса, то есть человек разумный и степенный; с другой – Эдик был не самой подходящей «жилеткой», чтобы поплакаться, поскольку был всего на шесть лет старше, бизнесом обзавестись успел, а семьей – нет, и жизнь вел скорее веселую, чем степенную. Самоизолировался Эдуард в московской квартире, поскольку в загородный дом отвез родителей, родственника встретил радушно, а его проблемы принял близко к сердцу. На третьей неделе самоизоляции Эдику было решительно все равно, по какому поводу пить.

К десяти вечера к братьям подъехал третий Форман – Дмитрий, и депрессивная нажираловка приобрела характер удалой вечеринки, грозящей перейти в полноценный запой. Примерно в полночь Эдуард заявил, что никогда не считал Лизу достойной брата парой. В четверть второго Дмитрий провозгласил, что мужчине лучше оставаться холостым, а в половине третьего Миша с ним согласился. Больше он ничего не помнил.

Проснулись Форманы в два пополудни, опохмелились и продолжили разговор. Эдик сказал, что нужно разводиться. Миша сказал, что до сих пор любит жену и готов простить измену. Дмитрий молча почесал репу и родил план. Самый тупой из всех возможных: братья Форманы вызвали такси и поехали к Лизе.