Через год после того, как я проснулся у меня начались галлюцинации. Были сильные головокружения, по утрам накатывала тошнота. Я просыпался в поту по ночам, кричал, что хочу обратно, там было хорошо, разбивал руки об стену, оставляя внушительные трещины и кровавые капельки на костяшках, а на следующее утро забывал про это.

Помню тот вечер, когда спустя три месяца моих тренировок я решился порисовать. Как только я почувствовал под пальцами твердую палочку кисти и запах свежих красок все снова обрело смысл, до того момента, пока кисть не коснулся холста. Не забуду, с каким трудом я макнул кисточку в красную краску, чуть пролил её на стол. Помню дрожащую руку, пытающуюся нарисовать круг. Обычный, чёртов круг! И никогда в жизни не забуду, как рука соскользнула вниз, размазывая чёртову краску по белому холсту, и как кисть упала на пол, пачкая его. Я, черт подери, никогда не забуду этот звук, с которым упала кисть и рухнула моя последняя надежда вернуть себя прежнюю. Разбитый стакан с водой, перевернутые краски, испорченный холст, очередная истерика, горькие слезы, дрожащие руки, крепкие объятия отца...

В салоне становится душно. Часы показывают десять утра, а это означает, что до дома ехать минимум час. Руль, дорога, мелькающий, скучный пейзаж. Крепче сжимаю руль в руках, чувствуя, что руки начинают дрожать. Это довольно странно, ведь я не первый год за рулём. Ссылаюсь на волнение из-за недавней защиты диплома и мимолетно смотрю на бумажку, ради которой лишилась сна. Что-то заставляет посмотреть меня в боковое зеркало, но помимо меня на дороге никого нет. Выезжаю на трассу, снова смотрю на зеркало и слегка напрягаюсь, хватая руль обеими руками. Следом за мной поворачивает чёрный минивэн. Откидываюсь на кресло, и мысленно убеждаю, что накручиваю себя напрасно. Всё же решаюсь прибавить скорость, на что машина сзади меня делает тот же опасный манёвр.